Чтение онлайн

– Кинешма – это, кажется, где-то на Волге? – спросил главврач, без особого интереса перебирая бумаги Всесвятского. – Не понимаю, какое отношение…

– Самое прямое! Социалистическое строительство ведется по всей стране, и опыт, возникающий в его ходе, полезен трудящемуся народу.

– Это конечно, – поспешно отозвался главврач «Скорой помощи» и встал. Был он высок, широк в плечах. Из-под насупленных бровей на Всесвятского смотрели внимательные серые глаза.

– Вот, например, организация вашей службы вызовет в Кинешме значительный интерес, – продолжил Всесвятский. – Можете себе представить, в нашем городке до сих пор нет службы «Скорой помощи», тем более автомобильной. Земщина какая-то. В случае необходимости доктор добирается до больного – вы изумитесь – на обычных дрожках.

Главврач по-птичьи склонил голову набок и насмешливо посмотрел на Всесвятского:

– Старая земская медицина, насколько я знаю, хотя и не была механизирована, однако с задачами своими справлялась весьма успешно. Да и для больного приятнее вдыхать запах сена, чем бензиновых паров.

– Но ведь скорость?

– Скорость, батенька, не всегда залог успеха. Как говорится, поспешность нужна в двух случаях: при ловле блох и хождении к чужой жене. У нас на сегодняшний день две кареты. Была и третья, но она разобрана на запчасти. Вредительство, скажете вы. А как иначе? Техника иностранная, комплектующих нет. Уж лучше бы мы пользовались конной тягой. Одна машина сейчас на вызове, уехала в пригородный совхоз за роженицей, другая вон, под окном. Шофер, видишь ты, загулял. Второй день на работу не выходит. А тронуть не моги, братец его в высоком учреждении на службе состоит. Что, интересно, там происходит? Парень какой-то в машине лазает. – Главврач подскочил к окну, распахнул его.

– Эй, детина, ты чего там делаешь?! А ну, пошел вон! Не то сейчас в милицию позвоню. Огольцы чертовы, – сказал он, обернувшись к Всесвятскому. – Не успеешь отвернуться, напакостить норовят. А все почему? Присмотра нет. Ушел вроде, – произнес он, вновь выглядывая в окно. – Так что, дорогой товарищ из Кинешмы, проблем и у нас море разливанное. Это вам не Центральная Россия. Совсем недавно в одном казахском стойбище выявили очаг трахомы, велика детская смертность, часты криминальные аборты… Можете так и написать для своего музея. Работы, батенька, хватает. Велик травматизм на производстве… А хулиганство в быту! Что ни день, то поножовщина, избиения… Возможно, я нарисовал несколько неприглядную картину, но потемкинские деревни строить не привык. За сим прошу покорно меня оставить, работа, знаете ли… – Он поднял трубку телефонного аппарата: – Кировская? Соедините меня с исполкомом.

Всесвятский вышел на улицу и в задумчивости остановился у барачного крыльца. День еще только начинался, но солнце жгло с такой неимоверной силой, что хотелось поскорее спрятаться в тень или хотя бы срочно попить. Всесвятский приметил в коридоре «Скорой помощи» оцинкованный бак с надписью «кипяченая вода», поэтому он вернулся, наполнил эмалированную кружку, прикованную к баку длинной «собачьей» цепью, пахнущей хлоркой теплой жидкостью и, морщась от отвращения, напился. Потом он снова вышел на крыльцо и стал озираться в поисках Хасана. Парня нигде не было видно, но зато в этот момент к крыльцу подъехала еще одна «Скорая помощь», из ее внутренностей была извлечена непрестанно охающая молодая беременная гражданка, поддерживаемая дородной растрепанной теткой с красным, покрытым испариной лицом – видимо, мамашей, а, может, свекровью. Следом возник всклокоченный конопатый молодец, почему-то в тельняшке.

– Эвон как! – воскликнул молодец, обращаясь непосредственно к Всесвятскому.

– А что случилось? – поинтересовался тот.

– Рожать баба надумала! Нашла время!

– По-моему, в данной ситуации от нее мало что зависит, – резонно возразил охотник за вампирами.

Но молодец в тельняшке не стал вступать в дискуссию, а рванулся следом за стенающей женой.

– Всюду жизнь, – прокомментировал происходящее Всесвятский. – Но где все же мой юный помощник?

– Я тут, – услышал он за спиной и обернулся. Хасан, видимо, прятался за другой стороной барака.

– Как успехи? – поинтересовался Всесвятский. – Есть находки?

Хасан молча протянул ему какую-то грязную тряпку.

– Это что? Не понимаю. – Всесвятский повертел в руках засаленную ветошь. – Объясни по-человечески.

Хасан вновь взял тряпицу в свои руки и развернул ее. Всесвятский понял, что некогда она была детской рубашонкой. Среди масляных пятен белели перламутровые пуговички.

– По-моему, рубашка убитого Ванюшки Скворцова, – сообщил Хасан.

– Ты уверен?

– Не знаю. Может, ошибаюсь. Нужно показать его друзьям.

– Пойдем-ка отсюда, – сказал Всесвятский. – Нехорошо, если нас здесь увидят вместе. Я двинусь вперед, а ты через пару минут меня догонишь. Нужно срочно обсудить, что делать дальше.

– Итак, как, по-твоему, следует вести себя дальше? – спросил Всесвятский, когда Хасан поравнялся с ним.

– Прежде всего разобраться, принадлежала ли рубаха Ванюшке.

– Верно. Но, допустим, принадлежала. Что дальше?

– Узнать, кто шофер машины.

– И с этим согласен. Между прочим, главный врач «Скорой помощи» в разговоре обмолвился: мол, водитель одной из машин загулял. А карет всего две. Чтобы не терять времени, нужно сразу же разобраться с личностью шофера.

– Это несложно. Тут я встретил одну девчонку… Нашу, казанскую… Служит санитаркой. Я, правда, с ней незнаком, зато она наверняка слышала про моего деда. Вот с ней я и потолкую.

– Отличная мысль. А я подожду тебя где-нибудь в тенечке. Узнай фамилию шофера, выясни, если можно, адрес, вообще расспроси, что он за человек. А потом разберемся с рубашкой.

Нужно заметить, что, когда Всесвятский, проходя мимо дома стариков, ощутил неясную тревогу, предчувствие его не обмануло. Скверно обстояло дело, ох как скверно!

В маленькой комнатке царил полумрак, окна были тщательно занавешены, но оба обитателя находились в доме. Они лежали на своих кроватях, молча уставившись в беленый потолок. Сколь долго длилось это тягостное молчание: час, два?.. Им чудилось, целую вечность. Слов не находилось, а ощущения, посетившие их, оказались настолько странными, не похожими на пережитое за все годы пестрого бытия, что оба словно пребывали в шоке. Первым молчание нарушил Фужеров.

– Ну вот, все и рухнуло, – скорбно промолвил он.

– Что именно? – тут же отозвался дядя Костя.

– Вы еще спрашиваете!

– Насколько я понимаю, куманек, вы прощаетесь с юдолью земной? Что ж, своевременно. Как говорится, все кончено. Мы уже вне понятий о добре и зле. Никогда бы не подумал, что меня ждет подобный конец. Все предвидел: суму, тюрьму, чужбину, даже расстрельной стенки не исключал, но такое! Однако мне представляется, это не самый худший вариант. Все же бессмертие. Пускай такое, но бессмертие, куманек!

– Все шутите. Вот и дошутились. Не открой вы дверь упырям…