Психоз
Шрифт:
– Сашенька, вам что-то нужно? – любезно поинтересовался добрый дядя.
– Зубная щётка, – буркнула Сашка.
«Чёрт! Возьми себя в руки! Что за климактерические перепады настроения? В чём этот мудак перед тобою виноват?»
Он купил и зубную щётку. И элегантный спортивный костюм, больше похожий на кокетливую пижаму, чем на одежду для физкультурного потения. Пытался всунуть Сашке денег, чтобы она сама купила всё, что ей надо. Но она отказалась.
«Ну и дура! Ничему тебя жизнь не учит. Дают – бери. Бьют – беги. Но нет – надо стать в позу. Что это? Гордость? Нет. Дурное воспитание? Папа с мамой как раз не успели рассказать, что деньги у мужчин брать грешно, а бабушке с дедушкой не до того было. Обвинять бывшего мужа в том, что сумел взрастить во мне чувство огромной – великанской – благодарности за каждую потраченную на тебя копейку? Глупости. Фрейд для идиоток. Ты всё-таки больше любишь Юнга. Хотя, пожалуй, отчего бы и нет?.. Именно из-за него, бывшего мужа, ты и не можешь попросить, например, пару тапок. А господин Боровиков сам не догадается. Наверное, там, куда мы едем, есть тапки. «Общепароходские». А ты будешь ходить босиком. Потому что босиком – лучше, чем в не своих тапках. Точно так же, как с бананом – лучше, чем с не своим мужиком. Но он преподносит себя как своего собственного. Враньё, враньё и ещё раз враньё!.. Но «общепароходские» тапки – это куда гаже пользованного мужчины. В тапках эпителий не обновляется…»
Господин Боровиков догадался купить тапки. И гель для душа. И несколько кусков дорогущего мыла. И пару огромных махровых полотенец. И пижаму для Сашки. Ещё более кокетливую, чем спортивный костюм.
«Слава богу, что бежевую, а не красную или чёрную. Может, он всё-таки не законченный импотент? Только я мало гожусь на роль упорно трудящейся над возрождением мужской состоятельности гетеры. Я скорее просто обычная сука…»
– Там, куда мы едем, всё будет, но я подумал, вдруг вам будет приятнее… – Боровиков засмущался, как подросток.
И что именно будет приятнее – не уточнил.
«Ещё один застенчивый людоед. Немного другого фасона… Прямо сказочный лес какой-то!»
Сергей Валентинович бережно усадил Сашку в автомобиль – ей это понравилось. Владимир Викторович подобными изысками этикета себя никогда не утруждал. Затем загрузил пакеты в багажник, успев круто наехать на какого-то несчастного служащего стоянки, что-то там ему «не в кассу» ляпнувшего.
«Ух ты, какой диссонанс! Так у нас властности вагон, оказывается…»
И они наконец отчалили за город. Сергей Валентинович включил негромкую приятную музыку, вручил Сашке бутылку виски, и она даже испытала к нему чувство глубокой благодарности за возможность временного отключения от разговорного эфира.
«Как минимум, в некоторой галантности и сообразительности ему не откажешь. После просто Вовы – это глоток свежей воды. Если зажмуриться, конечно…»
Сашка отхлебнула, закурила и попыталась просто смотреть на дорогу, ни о чём не думая.
«Прощайте, города!.. Опушка соснового леса,Песчаная колея.В тумане остался город —Измученная земля.Сушёные иглы хвоиВминает босая ступняВ песок, запыляя порыКрупинками хрусталя.Заплечной не чувствую ноши,И руки открыты земле —Дыханье тепла осторожноПристанища ищет во мне…Как же это прекрасно – уметь рифмовать! Во-первых, пока ты это делаешь – ты действительно не думаешь. Во-вторых, в них, в этих словосочетаниях, ты – это действительно ты. Но таким, как он, про миллион интереснее, забавнее и остроумнее, чем поиск пристанища во мне. Даже в буквальном смысле… И уж тем более – чем твой собственный поиск. Тебе бы самой знать, что и – главное – кого ты ищешь. На той стороне…»
Сашка давно не была за городом. Дом бывшего мужа и особняк Владимира Валентиновича – не в счёт. За городом – это не престижные окраины шумных шоссе. За город – это далеко. Яхтсмен-охотник-лыжник предупредил, что дальность поездки – двести километров.
«Прекрасно!»
Как-то раз, в самом начале борьбы за независимость от Владимира Викторовича, Сашка сама, своими собственными лёгкими стопами, дошла до одного из вокзалов с целью отправиться на поле одной из величайших подмосковных битв. Впервые она побывала там ещё в студенчестве. На картошке. Но помнила, что местность эта насквозь пронизана тем, что нынче модно называть энергетикой.
«Это не энергетика. И не русский дух. Это что-то иное. Что-то с той стороны. То, чего никогда не понять, будучи во плоти. Лишь почувствовать что-то на лице. Ветер? Лишь услышать отголосок… Шум листьев? Лишь понять, что оно огромно. Невообразимо. Но оно – твоё. Домашнее. Уютное. Земля насильственной гибели. Земля, где хочется свободно жить…»
Сашке так и не удалось формулировками привести в порядок свои полудетские впечатления. И поэтому очень захотелось снова там побывать. Ни у бывшего мужа, ни у просто Вовы – никогда не было на это времени. То есть – желания. И Сашка отправилась в путь самостоятельно.
«Само стояние – форма поиска одинокой женщиной себя. Увы и увы, но форма – не способ!»
Добралась Сашка на поле с величайшими трудностями. Любая нормальная женщина, вроде соседки Ларисы, подняла бы её на смех. Первое, что Сашку поразило, – собственно вокзал. В детстве Сашке очень нравились вокзалы.
«Когда я раньше заходил в предел вокзальныйИ ждал у поездов своих путей,Как вызов мне звучал тот запах шпальный.Теперь стою, курю – всё без затей…»Очень даже с затеями. Вернее – затейливо. Где эти пути? Где эти пригородные поезда, в которые Сашка последний раз входила сто лет назад за ручку с дедушкой? На картошку всех организовано везли автобусами. С мужем она всё больше летала самолётами, не говоря уже о просто Вове.
Кассы она разыскала. Добросовестно отстояла в очереди. И даже чётко произнесла в окошко время отправки искомой электрички – благо в зале было табло. А вот что делать дальше?.. «Выход к пригородным поездам». Вывеска есть, а выхода нет.