Чтение онлайн

Офис Роя Эймса находился в том же здании, что и офис Дрисколла, но между двумя помещениями не было ни малейшего сходства. Тесная комната с единственным окном была меньше туалета продюсера, да и обставлена не так богато.

Когда Клейборн открыл дверь, Эймс уже сидел за столом, размещавшимся между шкафчиком и единственным свободным стулом. Очевидно, он привык к такой тесноте. Каковы бы ни были его страхи, клаустрофобия не относилась к их числу.

Сощурившись от света ярких лучей утреннего солнца, лившихся прямо в открытое окно, Клейборн кивнул в знак приветствия и положил на стол свой экземпляр сценария.

Эймс выжидающе посмотрел на него.

— Ну, что вы об этом думаете? — спросил он.

Клейборн помолчал, снова задумавшись над тем, нужно ли ему рассказывать о том, что произошло накануне вечером. Какой смысл? Сценарий был сейчас важнее.

— Я сделал кое-какие заметки, — сказал Клейборн. — Если хотите взглянуть…

— Отлично.

Клейборн открыл дипломат и достал из него желтые листки.

— Надеюсь, вы разберете мой почерк.

Эймс разобрал.

Его глаза быстро забегали по исписанным листкам, ничего не выражая. Однако Клейборн без труда догадался о его реакции. Он уже давно понял, что рты зачастую особенно красноречивы, когда не говорят. Рот Эймса не был исключением. Сперва его губы растянулись в легкой улыбке, потом начали постепенно сжиматься. И наконец, верхняя губа искривилась, неодобрительно застыв.

Пора было вмешаться.

— Пожалуйста, поймите меня правильно, — сказал Клейборн. — Я не критикую то, какнаписан сценарий. Только содержание. Жестокость.

Эймс взглянул на него.

— Теперь это называется иначе. Касса.

— Знаю. Но я думал, вы попытаетесь этого избежать.

— В первом варианте пытался. — Эймс занял оборонительную позицию. — По большей части то, против чего вы возражаете, — работа Виццини. Он частично переписал сценарий, и Дрисколл принял его.

— Я, кажется, напрасно теряю время, — сказал Клейборн. — Мне казалось, что, как технический консультант, именно я должен предлагать изменения.

— Технический — да. Предлагать — да. Но главный — Виццини: он отвечает за одобрение сценария, кастинг, производство. Я уже говорил вам, как он настаивал на кандидатуре Джан, потому что она похожа на Мэри Крейн.

— Это другое, — сказал Клейборн. — Вы обратили внимание на мои замечания к ее сценам?

— Обратил, — коротко ответил Эймс, и Клейборн быстро продолжил:

— Мне показалось, что ее роль слишком уж проста, однобока…

— Ладно, пусть так. — Эймс пожал плечами. — Если хотите знать, я специально написал ее так. Джан пока не готова к чему-то серьезному, хотя сама она так не думает, а я не хочу, чтобы она лезла из кожи вон. Играет она довольно хорошо, но стоит поближе ее узнать, и понимаешь, что она способна на большее.

— Надеюсь, — сказал Клейборн. — Кстати, я только что столкнулся с ней на парковке. Она пригласила меня сегодня поужинать.

Эймс ничего на это не ответил, за него говорили резко поджатые губы.

И тут зазвучал внутренний голос Клейборна. «Зачем ты сказал ему это? Очевидно, что он привязан к этой девушке. Тебе был нужен союзник, а теперь ты заполучил ревнивого соперника».

Он быстро улыбнулся, стремясь сгладить неловкость, вызванную его заявлением.

— Но важно не это. Мы должны… как здесь говорят?.. вылизать сценарий. Если вы готовы изменить некоторые строки, на которые я указал…

— Указали? — Враждебность Эймса сделалась явной. — Все эти разговоры насчет замены, скрытого смысла, реактивных образований… [61] все это звучит как медицинское заключение!

— Простите. Я лишь хотел…

— Не надо чертить диаграммы. Вы ведь всего-навсего врач, не так ли? — Эймс покачал головой. — Психиатры, как и экономисты, метеорологи, сейсмологи, — это просто люди, которые разгадывают загадки с помощью тех или иных приспособлений. Когда-нибудь все, что вам недоступно, смогут делать компьютеры.

— Меня это устраивает. — Клейборн был невозмутим. — Но сейчас это нам не поможет. Я хотел бы остановиться на том, какую роль вы определили Джан. Главное — смягчить жестокость.

— Невозможно. Я же сказал вам: Виццини хочет, чтобы она была.

Клейборн пожал плечами.

— Тогда надо переменить акценты.

— Что это значит?

— Основная проблема с подобными фильмами заключается не в самой жестокости, а в отношениик ней. Сегодня главная опасность состоит в том, что антиобщественное поведение стало способом решения любых вопросов. Герои, антигерои, злодеи — все добиваются успеха, взяв закон в свои руки. Мы можем воспринимать поведение Нормана таким, как оно есть, не затупляя его нож и не стирая с него кровь. Но не надо оправдывать его.

Теперь Эймс слушал его, и Клейборн быстро продолжил:

— Давайте хоть раз скажем правду. Признаем, что убийство ничего не решает, в нем нет ничего героического, и Норман Бейтс — не тот человек, которому следует завидовать или подражать. Если об этом не забывать, то не так уж и много придется переписывать. Всего-то и нужно слегка изменить акценты, изобразив его одержимым, страдающим человеком, чьи неадекватные поступки приносят ему страдание, а не удовлетворение.

— И это все, что вы можете посоветовать? — Эймс сделал недовольную мину. — Перевести часы на пятьдесят лет назад и сказать зрителям: «Преступление не окупается»?

— Может, пришло время именно так и поступить. Пятьдесят лет назад, было намного меньше убийств, а если они и совершались, то в основном профессиональными преступниками. Теперь пришло время любителей: все, от начинающего террориста до уличного мальчишки, готовы пролить чужую кровь ради того, чтобы повысить свой статус. Потому что наши фильмы, телевидение, книги и пьесы говорят им, что насилие приносит прибыль.

— Вы когда-нибудь слышали о «поколении Я»? Вот что сегодня продается.