Чтение онлайн

— Ты что, инспектор по строительству?

— А тебе трудно немножко помочь? Я ведь пытаюсь найти какой-то выход. — Он был очень зол, но все еще не называл ее стервой. Наверное, слишком хорошо воспитан. Да, точно.

Она повернулась и посмотрела ему в лицо.

— Можно мне кое о чем у тебя спросить?

— Мы что, перешли на официальный язык?

— Мне просто хочется выяснить перед смертью одну вещь. В тот день, когда мы пошли ко мне. Ты лег со мной в постель потому, что это входило в твое задание, или потому, что действительно этого хотел?

— Что?

— Безо всяких «что». Просто ответь.

Его лицо стало серьезным.

— Я не занимаюсь любовью по заданию. Ты мне по-настоящему нравилась. И нравишься до сих пор.

Она, не удержавшись, рассмеялась. Даже закрыла глаза, потому что не могла видеть его физиономию, такую серьезную, такую... типичную. И где только мужчин учат всей этой ерунде?

— Рад, что тебе это кажется забавным. — В его голосе была обида.

Она не могла остановиться. Он заговорил громче:

— Я пытался вести себя с тобой по-человечески. Искренне. Но каждый раз ты меня отпихивала.

— Прекрати. — Она ухватилась за живот. — Прекрати. — Она боялась, что от смеха у нее пупок развяжется.

— Ты мне по-настоящему нравилась, Джина. И я был настолько глуп, что думал, будто и ты испытываешь что-то ко мне. Дурак же я. Не представлял, что у тебя было что-то с Беллзом.

Она перестала смеяться и зло уставилась на него. Как он смеет предполагать, что их с Беллзом может что-то связывать?

— Ты такое дерьмо...

— Я не дерьмо. Это ты относилась ко мнекак к партнеру на одну ночь. Сколько раз я звонил тебе, куда-то приглашал? Я старался, Джина, но я тебе не нужен.

Она не верила ни единому его слову. Он просто хотел переспать с ней. Он думал, она шлюха. Да и то сказать, она вела себя как шлюха.

Он пожал плечами:

— Тебе абсолютно наплевать на меня. — Он хотел, чтобы последнее слово осталось за ним.

Быстрым движением она отбросила волосы с лица и надела очки.

— И ты думаешь, я тебе поверю?

— Да.

— Ты на самом деле... что-то чувствовал ко мне?

— Да.

— И не только в то воскресенье? Я хочу сказать, но и после?

— Да!

— Ты думал, у нас могло бы получиться что-то вроде дружбы? Что-то постоянное?

— Да!

—Правда?

— Да!

— Так докажи это. Если мне суждено умереть сегодня вечером, я хочу еще раз заняться любовью и хотя бы один раз в жизни хочу быть уверенной, что это — настоящее. — Внутри у нее все дрожало.

— Ты не умрешь сегодня вечером. Джина. Выбрось это из головы.

— Не успокаивай меня. Ты не отец мне, черт возьми. Сделай это или заткнись. Если то, что ты мне говорил, не туфта.

— Это не туфта. Это правда, все до единого слова. — Его лицо раскраснелось. Глубоко посаженные глаза горели.

— Тогда поцелуй меня. Люби меня. Я хочу знать, что хотя бы раз в жизни меня по-настоящему любили. — Глядя ему прямо в глаза, одной рукой она обхватила его за пояс. Она была абсолютно серьезна.

— Но...

Никаких чертовых «но», подумала она, приблизив к нему лицо и целуя его так крепко, что поцелуй походил на укус. Свободную руку он положил ей на спину, затем провел ею до затылка. Она потянула за ремень, впиваясь губами в его лицо, боясь услышать звук поднимающегося лифта. Тогда все кончится.

Тоцци отвернул голову, чтобы избежать ее поцелуя.

— Подожди, — сказал он. — Расслабься.

— Не могу. Нет времени. — В горле у нее застрял комок. Ей хотелось заплакать, но она не станет этого делать, во всяком случае не сейчас. Она откинула голову назад, потянувшись своими губами к его.

Он еще крепче прижал ее к себе, снова положив руку ей на спину, и зарылся лицом в ее шею. Но он был слишком нежен. Нежность ей не нужна. Она хотела страсти. Изогнувшись, Джина снова припала к его губам.

— Может, по крайней мере, снимешь очки? — спросил Тоцци.

— Нет. На этот раз я хочу видеть, что делаю.

— О!

Она отыскала его губы и захватила в кулак волосы на его затылке. Она не отпустит его. Он не должен видеть ее слез.

Когда Тоцци открыл глаза, было темно. Холодный зеленоватый свет уличных фонарей сквозь окна проникал на чердак. Джина смотрела на него, ее очки поблескивали в полумраке. Вероятно, он задремал.

— Извини, — сказал он, откашлявшись.

— За что?

— За то, что заснул.

Она не ответила, но Тоцци показалось, что она пожала плечами, хотя наверняка он сказать не мог — ее рука была запрокинута за голову.

Ее блузка была застегнута, слаксы натянуты. Откинувшись назад, Тоцци начал застегивать «молнию» на брюках. Сделать это одной рукой оказалось не так просто. Джина протянула руку и помогла ему застегнуть пуговицу на поясе. Он ожидал, что она снова выйдет из себя, но она казалась спокойной. По правде сказать, ей не из-за чего злиться. Конечно, если она чувствовала то же, что и он. А что касается его... Может, все дело было в наручниках, или подействовала мысль о том, что, вероятно, он занимается сексом в последний раз в жизни, или же сыграло роль волнение оттого, что в любую минуту мог вернуться Беллз, но эти минуты вместе с Джиной Дефреско были невероятными. Он и раньше испытывал блаженство от близости с женщинами, но на этот раз он побывал в раю.

Очень плохо, что он ей по-настоящему не нравится. Все могло бы быть еще лучше.

Засунув края рубашки в брюки, он протянул руку к ней и убрал пряди волос за ухо, чтобы лучше видеть ее лицо.

— Сделай мне одолжение, — сказала Джина. Ее голос был хриплым и тихим.

— Конечно.

— Не говори, что любишь меня.

— Почему?

— Не говори, и все.

— Почему?

— Потому, что я не хочу этого слышать.

— А если это действительно так?

— Тебе это только кажется. Поэтому лучше молчи.