Чтение онлайн

– Моя не глупая, – сказал Борис. – И не жадная.

Кактус тяжело вздохнул.

– Дай бог, чтоб оно так было. Привет ей передай.

– Не передам. Она со мной не живет. Уже полтора месяца.

Из коридора донесся смех и восклицания: кто-то из соседей по этажу уже отпраздновал День защитника Отечества, теперь – веселые, полупьяные – расходились по домам. Кирилл снял офис четыре месяца назад, в октябре, но так ни с кем и не познакомился, и знакомиться не будет, сделает дело – и съедет, незачем знакомиться...

Хотя, с другой стороны, люди могут быть вполне съедобные.

Утром сидели в машине возле входа в супермаркет. Ждали. Кактус – на заднем сиденье, Гера – впереди, он был невозмутим, а вот его бритый наголо шофер и компаньон Константин по прозвищу Улыба заметно нервничал: часто менял позу, то и дело перехватывал ладонями руль и был, вопреки своей кликухе, мрачен. «Слабоват», – подумал Кирилл, вздохнул и сказал:

– Я всё сам сделаю. А вы молчите. Чем меньше будете говорить, тем лучше. Как дойдет до горячего, оба выйдете из машины.

– Ясный перец, – ответил Гера, не поворачивая головы. – Только я разгон не люблю.

– Ну и зря, – сказал Кактус. – А я люблю.

– У тебя талант. А мы ребята простые, дикие...

– Говори за себя, – тихо и раздраженно вставил Улыба.

– Тут нет ничего сложного, – сказал Кактус. – Банкоматы хорошо видно. Я эту точку давно присмотрел, удобная – слов нет. Над входом видеокамера, видите? Но мы вне зоны наблюдения. Профессионалы, которые через банкоматы наличность получают, ведут себя одинаково. Быстрые, шустрые, одеты скромно, а главное – не делают лишних движений. Обычный лох возится долго: пока в меню разберется, пока найдет кнопки, пока вспомнит пин-код... А эти – быстрые, у них всё моментально. Вечером, когда народу мало, они, бывает, с двух рук исполняют: сразу две карточки в два соседних банкомата вставит – и погнал! То с правой руки, то с левой. Сам видел. Банкомат дает за один раз тридцать – сорок тысяч рублей, а ему надо взять много, от двухсот до пятисот...

– Эх, – вздохнул Гера, – к черта маме эту жизнь! Ничего я в ней не понимаю. Тут свободой рискуешь каждый день, и бывает – за бесплатно. А рядом люди по пятьсот тысяч в день имеют...

– Не путай, братуха, – терпеливо возразил Кактус. – Это не его деньги. Он их не себе в карман кладет, а продает. За два процента. Пятьсот тысяч продал, десять – его заработок, понял, нет?

– А кому продал?

– Тому, кто схему держит. Большому папе.

– А почему тот папа сам не может снять? В таком же банкомате?

– Потому что для папы пятьсот тысяч – не деньги, ему много надо, каждый день по пять лимонов, понял, нет? А то и по десять. И он нанимает пехоту. Получил пять лимонов, десяти пехотинцам разослал на их счета, а они снимают в банкомате и ему приносят...

– Всё равно не понял, – грустно сказал Гера.

– Чего ты заладил? – пробормотал Улыба. – Не понял и не поймешь. Разберемся в процессе.

– Вот, смотрите, – сказал Кактус. – Наш человек. Видите – курточка удобная, с большими карманами, чтобы бабло складывать... Видите, видите?

– Точняк, – прошептал Гера. – Загружает, не пересчитывая.

Кактус – он сидел на заднем сиденье – рассмеялся и ударил Геру по плечу.

– А зачем пересчитывать? Машина не ошибается. Считайте, сколько раз он карточку вставит. Только, братан, этот кекс – не наш клиент. Смотри налево – видишь? Его страхуют. Вон, трое на «фольксвагене». Кстати, это непрофессионалы. Рожи больно тревожные.

– По ходу, они нас срисовали, – озабоченно сказал Улыба и почесал бритый затылок. – Эти, на «фольксвагене».

– Да и хрен с ними, – небрежно сказал Кактус.

– Слушай, он пятый раз карту пихает!

– Пять на сорок – двести тысяч рублей. О, закончил, выходит. – Кактус открыл окно и сплюнул. – Не, это несерьезные. Детский сад. Приехали вчетвером двести тыщ забирать, тоже мне, мафия... Подождем еще. Сейчас самый момент, с двенадцати до двух, в это время большой папа уже сидит в офисе и ждет, когда пехотинцы ему всё принесут...

– А если не дождемся? – спросил Гера.

– Дождемся, – уверенно сказал Кактус. – Я вчера тут сидел и позавчера. Много их тут. Человек по десять каждый день видел. Место хлебное.

Он открыл портфель, достал потертую рацию, просунул меж спинками кресел.

– Положите где-нибудь. Это подарок от меня. Выглядит как ментовская, а на самом деле там внутри – магнитофон, она сама через каждые две минуты включается и бормочет. Имитирует работу. Один умный парнишка изобрел. Самое главное: можно изобразить переговоры, нажимаете вот здесь и говорите: «Седьмой, ответь пятому». А когда отпускаете кнопку, она сама отвечает: «Седьмой на связи». Дальше можно говорить всё что угодно, но отвечать она будет только одно: «Понял, конец связи».

– Хитро, – оценил Гера. – Я про такое слышал.

– Допустим, мы сажаем в машину лоха, ты берешь аппарат, нажимаешь и говоришь: «Седьмой, клиента приняли, выезжаем в отделение». Потом отпускаешь кнопку, вот так...

Чудо-механизм ожил, захрипел и выдал грубый, как бы сквозь помехи, ответ.

– Бля, – грустно сказал Гера. – Слушай, возьми меня к себе. Не хочу больше воровать. Лучше возле тебя побуду. Ты реально продуманный.

– Перестань, братан. Ты продуманных не видел. Я – так, любитель. А один мой знакомый в Нижнем Тагиле целый СОБР создал, свой собственный, понял, нет? Два микроавтобуса, форма, автоматы, семь человек быков. И никакого отношения к МВД, понял? Ксивы, прослушка, своя база, чуть ли не свой КПЗ с кабинетами для допросов... Талант, каких мало... О! Вижу цель. Сидите, я пошел.

Кактус нацепил любимые свои очки с простыми стеклами, выбрался из машины, сунул руки в карманы и спустя минуту уже стоял, как бы дожидаясь своей очереди, в трех шагах от щуплого человека в скромной спортивной куртке. Расположился чуть в стороне, деликатно, чтоб его, не дай бог, не приняли за злодея, подсматривающего пин-код. Пальцы человека бегали по клавиатуре банкомата, железный ящик пощелкивал и гудел, выкидывая стопки денег, всё шло прекрасно, Кактус непринужденно изучал собственные ногти и ждал, ощущая душевный подъем и некоторую обязательную долю рабочего мандража. Говорят, даже старые заслуженные актеры нервничают перед выходом на сцену. В тысячный раз играют один и то же спектакль – и волнуются. Это нормально – так тело само себя настраивает. И мешать ему не надо, телу. Оно лучше знает.