Чтение онлайн

О Норе я знал из слухов, гуляющих по сети, и нескольких репортажей в новостных программах. В память запал сюжет, снятый на площади, окружённой пошарпанными серыми домами с молчаливо зияющими пустыми проёмами окон. На заднем плане мигали голубые маячки, суетились полицейские - много полицейских, но особого толку от их беготни заметно не было. И на этом фоне корреспондент мрачно вещал о том, что облава, организованная по горячим следам совершённого в центральном районе преступления, как и во многих предыдущих случаях не принесла успеха, поскольку сил госдепартамента правопорядка явно недостаточно, чтобы надёжно перекрыть и прочесать это злачное местечко, территория которого по площади не уступает среднему провинциальному городу... В конце репортёр страдающе интересовался, когда же будут, наконец, приняты радикальные меры. Сразу становилось ясно: на самом деле он убеждён, что меры не будут приняты никогда.

***

Я приехал в Аресу на монорельсе, сделав перед этим несколько пересадок, и сошёл на ближайшей к Норе остановке, сориентировавшись по одной из висевших в вагоне схем. Дорога заняла целый день и сожрала почти весь запас наличности; где-то в середине дня, в перерыве между тупой тряской в вагонах, я позволил себе перекусить в какой-то забегаловке, и теперь в кармане оставалась лишь парочка скомканных мелких купюр, да ещё скучал в одиночестве остывший клёклый пирожок. Уже завтра придётся заботиться о том, как обеспечить себе пропитание.

Почему-то это меня не пугало.

Я сжевал пирожок на ходу, меряя шагами ещё жилые кварталы, и неожиданно почувствовал себя лёгким и весёлым.

Свободным.

Уже начало смеркаться, когда я понял, что подхожу к Норе.

Определить это было нетрудно - по степени обшарпанности окружающих домов, по тому, что намного реже стали попадаться на улице прохожие, по разбитым фонарям над головой и занавешенным одеялами окнам.

Наконец, иду мимо зданий явно нежилых. Улица как вымерла, нигде ни звука. Надо бы поторопиться. Сегодня моя задача - найти ночлег, а уж приключения на свою задницу я отправлюсь искать завтра.

Вот дом, который кажется подходящим для ночёвки. Первый подъезд миную, захожу в следующий. Внутри непредставимо грязно. На полу - сплошные кучи дерьма, буквально некуда поставить ногу. Вылетаю оттуда, как пробка из бутылки.

Иду дальше. В другом подъезде картина та же, и ещё в одном, и ещё.

Не может быть, чтобы тут везде было так. Не на улице же мне спать, в самом деле?

Иду к следующему дому. Выборочно заглядываю в несколько подъездов.

Кошмар.

Пожалуй, я шокирован. Но делаю логичный вывод, что это может быть своеобразная граница - полоса между жилой зоной и Норой. Надо пройти подальше.

Иду.

Как-то быстро стемнело. Неосторожно выхожу на перекрёсток - и сразу же слышу звук шагов, совсем близко. Спрятаться уже не успеваю, а потому решаю не дёргаться. Торчу посреди улицы, как столб в чистом поле.

Подходят семеро, обступают меня по кругу. Все молодые, накачанные, все заклёпаны в чёрную кожу. Б-р-р. Похоже, уличная банда - я о таких слыхал.

Честно говоря, мне страшновато. Ребята давят массой и отчётливым сознанием своего превосходства. Прекрасно понимаю, что я полностью в их руках.

Что ж. Рано или поздно нужно начинать вживаться, почему бы и не сегодня.

Хотелось бы вот только вжиться, а не наоборот.

– Вот это да-а, - начинает один из компании, коротко стриженый парень с мясистым неправильным лицом.
– Ты глянь, Кот, что за зверь в нашем лесу! Добыча, а? Сама пришла.

Тот, к кому он обращается - видимо, старший в группе. Рослый, мощный, но гибкий, в нём действительно есть что-то кошачье. Щеголяет длинной тёмно-русой гривой. Поза небрежная, руки большими пальцами в карманах. Пижон. Но лицо умное. С ним и надо говорить. Он пока молчит, смотрит вприщурку. Изучает.

Я тоже.

– Прикинут неплохо, - вступает в беседу ещё один бандит, шкафообразного вида верзила.
– Мальчик небедный. Наличка есть?

Спокойно, медленно выворачиваю карманы. Показываю и протягиваю свои жалкие купюры. Главное - ни капли подобострастия или торопливости, главное - не выдать свой страх.

Деньги забирает стриженый, хмыкает недоверчиво:

– Всё, что ли? Карточки тоже гони.

– Нет у меня.

– Проверим ведь.

– Проверяйте.

– Кот, а давай-ка его разденем, - нетерпеливо предлагает верзила.

В компании - дружные возгласы одобрения.

Пора и мне предпринимать что-нибудь. В упор смотрю на старшего, пытаюсь поймать его взгляд, но он уставился куда-то в область моих ботинок. Да и темновато, хотя ночь довольно ясная, звёздная. Хоть бы луны вылезли. Ладно, обойдёмся.

Говорю:

– Я хочу вступить в вашу банду.

Голос чуть-чуть подводит меня, вздрагивает, и это плохо.

– Раздевайся, - тихо и равнодушно роняет старший.

Интонации у него неприятные, шелестящие.

– Я пришёл вступить в вашу банду!

– Раздевайся.

Раздеваюсь. Прохладно. Дует резковатый ветер, и на коже выступают пупырышки.

– Совсем раздевайся.

Раздеваюсь совсем. Неуютно. Как-то особенно остро ощущаю свою беспомощность. Подавляю желание прикрыться руками.