Прятки
Шрифт:
— Я помню. Поздравляю…
Он быстро кивнул.
— Хочу пригласить тебя на ужин. Ничего особенного, только отец, Колька с Мариной и ты. Обычный ресторан…
— Я не знаю, — предложение было немного неожиданным. — Когда?
— Сейчас. Посмотри на меня.
Я послушно посмотрела. Он выглядел так официально, как будто долго и тщательно готовился к разговору.
— Просто скажи Да.
Такой уверенный голос… Совсем не вяжется с неуверенностью в глазах. Неужели думает, смогу отказаться?
И я кивнула. Да. Конечно же, да.
— Костя, а ты мне расск…
— Нет пока, попозже. Могу я в качестве подарка просто пригласить тебя провести вечер вместе? Спускайся, я жду.
И он быстро ушел, а я принялась сваливать все лежащее на столе в ящик, чтобы не тратить на разбор время, одновременно пытаясь докричаться до Никиты, что пусть не пугается — я уже ухожу.
Не помню, когда еще мой рабочий день заканчивался на такой чудесной ноте.
Машина у входа стояла прежняя — низкая и, как оказалось, двухместная. С непривычки было ощущение, что сидишь практически на земле, но быстро прошло — внутри было очень удобно. Казалось, мы просто скользим по дороге, как по льду.
К счастью, ресторан, куда он меня привез, не изобиловал разными пафосными и роскошными деталями и выглядел вполне обычно, иначе бы настроение подпортилось — я не привыкла к шикарным местам и в них просто теряюсь. Я и в огромные магазины до сих пор хожу с опаской, хотя на деле там вещи даже дешевле, чем на рынке.
Когда мы вошли в зал, Костя взял меня за руку.
— Вон они, уже тут, — кивнул головой в сторону. Я повернулась…
Смирнов, Марина… и какая-то девица в вечернем платье с полупрозрачным верхом до самого пояса, так что вся грудь наружу. Даже моему клубному платью до этого, как отсюда пешком до Парижа.
Не может быть, застучало в голове, он не мог так со мной поступить.
Костя молча тащил меня за собой и ни о каком сопротивлении даже речи не могло быть — увиденное вызывало дикую слабость и апатию. Не могу поверить…
— Привет, — кивнул, подходя к столику, отодвинул мне стул, посадил и расположился на соседнем. Девушка оказалась во главе стола и улыбалась весьма хищно.
Не может быть… билось внутри.
— А отец где? — вдруг обратился к ней Костя.
— Занят. Позже обещался быть. Может, представишь… свою подружку?
— Это Алена, — он обернулся ко мне и опять заулыбался, словно засветился. — А это, — он мимоходом кивнул на девчонку. — Алиса, м-м-м знакомая отца.
— Я его любовница, — спокойно сообщила девица, отчего все остальные поморщились, а Костя смотрел на мое растерянное лицо так насторожено, словно понял, о чем я думала.
— Костя, нас тоже не мешает представить, — очень вовремя вступил Смирнов, чем на удивление просто разрядил царившее между нами напряжение.
Вечер был замечательным… Не считая Алисы, которую практически сразу и все одновременно принялись игнорировать. Смирнов шептался с Мариной, а Танкалин не отодвигался от меня дальше десяти сантиметров. Он заказал сложное блюдо, которое полагалось есть по существующему ритуалу и никак иначе — заворачивать то, что лежит в сковородке в лепешки, причем с участием соусов, принесённых отдельно, и только в таком виде есть. Запивать положено особым, практически безвкусным травяным чаем. Получалось и правда необычайно вкусно, мы с ним настолько увлеклись соревнованием по сворачиванию трубочек, что вообще обо всем забыли.
В конце концов, Алисе надоело, как она выразилась, "тухлая скука" и она от нас сбежала. Тогда общение стало более живым и в соревнование включились все. Выиграла Марина, но только потому, что Смирнов незаметно ей поддался. Он вообще мне жутко понравился, такой спокойный и рассудительный, очень неглупый, хотя ни о чем серьезном разговоров не заводил, а просто болтал, но как же легко и непринуждённо у него получалось! Да еще и чувство юмора имел отличное, я бы назвала его английским — невозмутимый, точный и без капли пошлости. Марина тоже оказалась приятной собеседницей — с вопросами не лезла, много о себе не болтала, косо не смотрела. На мой вкус компания получилась, что надо и мне хотелось бы встретиться с ними еще раз. Жаль только Павел Николаевич так и не появился.
Костя и Николай обошлись без спиртного, а мы с Мариной выпили по бокалу вина. Вскоре ужин закончился и мы разъехались, договорившись, что еще увидимся.
Странное получилось день рождение… Никакого будоражащего веселья, а наоборот, до умиления тихий и даже какой-то семейный ужин. Потом мы с Костей еще немного погуляли в парке, но погода не удалась — дул сильный холодный ветер, так что мы быстро замерзли и вернулись в машину.
— Поехали ко мне? — вдруг предложил он. — Ты ведь ни разу не была у меня в гостях.
И сердце снова падало и билось… Скольким он так говорил?
Хотелось ли мне попасть к нему домой? Стоило задуматься — и этот омут перед глазами превращался в огромный смертельный водоворот. Беспощадный.
Хотелось — это очень слабо сказано…
Я вздохнула поглубже.
— Я не могу к тебе… Сколько ты таких возил? Я буду помнить, что…
— Тс-с-с, — он вдруг осторожно положил руку на мою, останавливая, — просто в другой раз, да?
Я с готовностью кивнула.
Мимо поплыли дома, рекламные щиты, редкие прохожие… И легкая поземка, лениво ползущая по асфальту. Под желтым светом фонарей смотрится очень красиво. Да что там размышлять, вечер был замечательный!
Костя повез меня к подъезду, правда, на этой машине заезжать в сугробы не рискнул. И правильно, джипу и полметра снегу — проедет не заметит, а эта засядет брюхом и придется лезть под машину с лопатой наперевес. Хотя… зрелище вероятно того стоит.
— Я недавно переехал от отца и живу один. В этой квартире не было никого, кроме Кольки и Маринки. И, наверное, не будет, — почему-то сказал Костя, потом наклонился и быстро меня поцеловал. Даже слишком быстро, я почти ничего не почувствовала.