Чтение онлайн

Повстанцы не стали выходить во двор перед Башней, а остались в полумраке коридора, карауля подходы с обеих сторон. Старая кухарка сказала им, что эль, в который она подсыпала одно из своих зелий, подействует через два часа, и они ориентировались именно на это время. Дайд мог лишь надеяться, что стражники не станут дожидаться смены, чтобы начать праздновать Купальскую Ночь.

Дверь башни распахнулась, и оттуда, шатаясь, вышел солдат, держась руками за живот. Они бесшумно шли перед ним, дожидаясь, когда он подальше зайдет в темноту, потом приблизились к нему и схватили за руку.

— Что случилось, солдат? Тебе плохо?

— Что-то не то... съел, — выдавил он. — Нам нужна... смена. Мы все... заболели... или отравлены. Надо позвать... на помощь.

Дайд легонько ударил его по затылку рукояткой меча, и тот упал на спину на руки одному из повстанцев.

— Запри его где-нибудь, — велел Дайд хмуро, — а потом жди. Через десять минут начинаем.

Когда они явились в караулку, доложив, что прибыли на смену, сидевший в передней комнате стражник был совсем зеленым и потным и все время зажимал ладонью рот.

— Благодарение Правде, вы пришли! Должно быть, последний бочонок эля был сделан из испорченного хмеля, потому что, скажу я вам, нам всем здесь худо, как проклятым кошкам!

По нему пробежала судорога, и он помчался в заднюю комнату, откуда донеслись звуки рвоты. Дайд подавил улыбку. Он не знал, как старая кухарка это сделала, но она выполнила свое обещание. Никто не задал сменщикам никаких вопросов; солдаты были слишком рады представившейся возможности отправиться в лазарет. Все двенадцать поплелись прочь, передав ключи Дайду и предупредив его, чтобы не притрагивался к элю.

Как только они исчезли из виду, Дайд расставил часовых, махнув рукой остальным, чтобы следовали за ним, и помчался по лестнице в камеры, расположенные наверху. Циркач не опасался, что кто-нибудь придет и помешает ему. В этом году в Башне находился всего лишь один узник, но достаточно важный, чтобы стеречь его приставили целый батальон стражников. Дайду очень хотелось поскорее освободить его и убраться прочь.

Узником был колдун по имени Гвилим Уродливый. Когда-то он жил в Башне Туманов, сбежав туда после Сожжения и найдя приют в единственной стране, которая до сих пор признавала магию. Через десять лет он покинул болота и присоединился к повстанцам, боровшимся против Оула. Он никогда не говорил о своей жизни в Эрране, но все знали, что это месмерды поймали его и отнесли к Красным Стражам. Никому не удавалось тронуть чертополох и не уколоться.

Дайду нравился смуглый молодой колдун, а его магию он находил очень полезной. Новость о том, что Гвилима Уродливого предали и бросили в тюрьму дожидаться сожжения на Купальском костре, привела его в ужас. Даже если бы Дайд и не питал к Гвилиму никакой симпатии и не испытывал нужды в информации об Эрране, он все равно убедил бы Энит организовать его спасение.

Колдун был в ужасном состоянии. Одну ногу ему раздробили в железном приспособлении, называемом «сапог», которое раскрошило кости ступни, лодыжки и голени. Лечением ужасной раны никто не озаботился, и Гвилим был почти без сознания. Все его тело покрывали синяки и порезы, и лишь один карий глаз широко раскрылся, когда дверь его камеры, лязгнув, распахнулась. Увидев Дайда, он улыбнулся, но тут же сморщился, поскольку от улыбки разорванные губы снова обожгло болью.

Дайд улыбнулся ему в ответ, кляня про себя Оула, который выбрал для пытки сапог и сделал их побег почти невозможным.

— Да, Гвилим, ты никогда не был особенно красив, но теперь твое прозвище принадлежит тебе по праву, — сказал он, занимаясь ранами колдуна. Он знал, что его пытали, и приготовился заранее. Он дал ему воды с сиропом из дикого мака и валерианы, потом велел своим людям крепко держать колдуна. Затем, сжав зубы, он вытащил кинжал и перерезал ногу Гвилима чуть ниже колена. Вызвав огонь, он прижег рану и перевязал ее бинтами, на которые разорвал свою рубаху.

— Молодчина, — хрипло сказал колдун. — Помогите мне подняться, быстро.

— Как им это удалось? — спросил Дайд, пытаясь скрыть сострадание.

— Месмерды дыхнули на меня, но предпочли предать меня мучительной смерти, а не дарить мгновенное блаженство их поцелуя, — угрюмо ответил Гвилим. — Думаю, ко всему этому приложила свою прекрасную руку Маргрит Эрранская. Я очнулся, когда они надели на меня сапог. Не слишком радостное это было пробуждение.

— Ты заговорил?

Гвилим покачал головой.

— Нет, хотя бы этого удовольствия я им не доставил. Они пообещали вздернуть меня на дыбу, если я не расскажу им о своих связях с повстанцами, но до Сожжения осталось всего лишь несколько часов. Скоро они должны попытаться еще раз выжать из меня эту информацию, если вообще собираются это делать.

— Тогда лучше побыстрее убраться отсюда, — ответил Дайд.

Они захватили для Гвилима солдатскую форму, но из-под килта торчал ужасный окровавленный обрубок, а лицо было слишком избито, чтобы обмануть даже самого невнимательного наблюдателя. Они никак не могли замаскировать его под солдата. Они спорили о том что же делать, когда Дайд услышал голос своего помощника, предупреждающий об опасности.

— Кто-то идет.

Дайд спрятался за дверь, сделав знак остальным, чтобы последовали его примеру. Гвилим устало сел на соломенном тюфяке, боль выгравировала на его лице глубокие складки, тянувшиеся от крючковатого носа ко рту. Он сардонически взглянул на свою отрубленную ногу, потом спрятал обрубок под тряпье, служившее ему одеялом.

Дверь камеры распахнулась, и внутрь вошел одетый в красное искатель, высокий и бледный как смерть мужчина с засаленными черными волосами, зачесанными назад с его бледного лба.

— Ага, ты очнулся, колдун, — сказал он. — Ну что, готов к новой встрече с Пытателем?

— А тебе-то зачем утруждаться? — грубо спросил Гвилим. — Ты же говорил мне, что я стану развлечением для толпы. Они явно предпочтут посмотреть, как человека сожгут целиком, а не по частям.

— Думаешь, им не все равно? Кроме того, они дважды подумают, как помогать мятежникам, видя, как великий колдун Гвилим Уродливый умоляет о пощаде..

— Ну уж нет, я не буду умолять, — ответил Гвилим в тот миг, когда рукоятка кинжала Дайда опустилась на затылок искателя. — А вот ты, думаю, будешь.