Проза
Шрифт:
Она отправляется во двор за новой партией веток, размером чуть поменьше, и, точно так же подписав, погружает их в кувшин с мутной от ацетилсалициловой кислоты жидкостью.
Назавтра с ветками в ведре и кувшине не происходит никаких изменений. А ветки в аквариуме еле заметно набухают, но не в местах предполагаемого расположения почек, а между ними. Кора на них становится чуть рыхлой.
На следующее утро, в понедельник, они находятся всё в том же состоянии.
По дороге на работу, стоя в битком набитом пассажирами автобусе, Верочка урывками читает в сельскохозяйственном журнале статью про защиту культурных растений от летней засухи. В качестве единственно необходимого средства предлагается вода: полив сверху в сумерках или в тёмное время суток, когда палящие лучи солнца не обжигают листья, а также орошение снизу, с помощью специальных каналов — в любое время. Однако как раз воды-то сейчас достаточно…
Напротив Верочки, мешая ей читать своими громкими разговорами и бурной жестикуляцией, сидят две полные пожилые женщины не городского вида. На них надеты дутые зимние куртки, и в ногах у каждой стоят корзины, прикрытые сверху завязанной на двух сторонах ручки марлей.
«Она корову свою продала», — слышит Верочка оживлённый диалог, — «Сена очень мало было в том году, а в этом ещё меньше, прямо неурожай какой-то на траву и клевер».
«Да-да-да, и в Бутьянове тоже двое хозяевов своих бурёнок продали. Прямо совсем нечем кормить скотину».
Верочка закрывает журнал и наклоняется к разговаривающим: «Скажите, что у вас в корзинах?» — без обиняков задаёт она прямой вопрос.
Женщины поднимают головы в её сторону и недовольно хмурятся.
Верочка спохватывается и придаёт лицу самое добродушное выражение: «Грибы, наверное? Для сморчков уже самое время», — высказывает она предположение и улыбается как можно более приветливо.
«Ой, да какие там грибы!» — смягчается одна из женщин, — «Нету на этом годе грибов. Совсем неурожайный год какой-то. Вот на прошлом годе было ещё ничего», — пускается она в воспоминания, но Верочка уже выходит на своей остановке.
На первом этаже в школьной раздевалке визг, шум и гам: ребята хохочут, дерутся, громко рассказывают друг другу важные детские новости.
Обходя копошащихся на полу малышей, Верочка проходит на своё рабочее место и опускается за стол в задумчивости, подперев подбородок одной рукой. Мало сена — невыгодно и тяжело содержать коров. А если его вообще не будет? Если трава по каким-то причинам не взойдёт? Что тогда будут есть коровы? Как надолго хватит запасов на всех животных?
И грибы куда-то запропастились… Верочка вспоминает, что в этом году не видела около автобусных остановок закутанных в пуховые шали бабушек с букетиками подснежников и мимозы.
А если не взойдут зерновые? И другие культурные растения? Конечно, в стране всегда есть стратегические запасы зерна и продуктов на случай неурожая, кроме того, если не хватает своих продуктов, их завозят из других районов или стран. А если и там неурожай?
Вечером, вернувшись из школы, Верочка первым делом идёт на кухню и отмечает, что с ветками за время её отсутствия не произошло никаких изменений.
Верочка берёт телефон и набирает знакомый номер.
«Алло! Алло, Лена!» — кричит она в телефонную трубку.
Лена — её старая школьная подруга, они дружили и после школы, а потом Лена вышла замуж и уехала с семьёй в другую область, очень далеко на восток от их небольшого городка и чуть южнее. У них сейчас уже почти полночь.
«Лена! Как дела? Как Машенька?» — и сразу после традиционных вопросов Верочка задаёт тот, который волнует её сейчас больше всего: «У вас как там с погодой? Весна? Листья распустились?»
«Весна», — небрежно замечает Лена и начинает опять рассказывать про мужа и дочку.
«Лена, у вас листья распустились?» — снова задаёт тот же вопрос Верочка.
«Листья? Не знаю. А что?»
«Иди, посмотри! Лена, я на полном серьёзе. Иди и посмотри в окно, у вас распустились листья?»
Лена удивлённо замолкает, потом удаляется на несколько минут, видимо, смотрит на улицу из разных комнат. Верочка вспоминает их квартиру: ветви деревьев вплотную прилегают к окнам, и летом в доме царят приятная прохлада и полумрак.
«Нет», — возвращается Лена, — «Ещё не распустились. А что?»
«А на ветках почки есть? И когда у вас обычно распускаются листья? В конце марта? Начале апреля?» — с тревогой спрашивает Верочка.
В трубке возникает пауза. Спустя некоторое время Лена неуверенно отвечает: «Ну, вообще-то уже и правда пора… А почек вроде бы тоже нет, ну или есть, но маленькие. А что?»
«Нет или маленькие?» — требовательно переспрашивает Верочка.
В трубке опять повисает молчание и затем слышно, как Лена открывает то ли окно, то ли балконную дверь.
«Нет», — приносит она ответ…
3
В среду во время перемены Верочка решает подняться в кабинет биологии, к учительнице Марине Сергеевне. Её класс расположен на самом верху, на пятом этаже, и дыхание Верочки во время пути заметно учащается.
Марина Сергеевна сидит за столом в задумчивости и лишь слегка поворачивает голову в сторону посетительницы. Верочка останавливается напротив неё и замечает, что в классе что-то не так…. Кажется, что-то с окнами. Они какие-то вроде слишком большие. А, вот в чём дело: на подоконниках нет цветов. Обычно они уставлены вплотную горшками с круглогодично цветущими растениям.
«Где цветы?» — глухо спрашивает Верочка.
«В лаборантской», — не глядя в её сторону, отвечает Марина Сергеевна.
Верочка проходит в смежный с классом кабинет и видит на полу десятки разноцветных цветочных горшков с высохшими на корню комнатными растениями.
«Когда?» — задает она вопрос, выйдя из лаборантской обратно в кабинет.
«В выходные», — тихо отвечает учительница биологии.
«Почему не сказали?» — хочет спросить её Верочка, но слова застревают в горле.
Вечером следующего дня Верочка переносит через порог своего дома оттягивающие руки пакеты и тяжело опускается на табурет в прихожей.