Чтение онлайн

– Давай начистоту, – сказала она.

– Мне двадцать девять, родители умерли. Окончил колледж, достаточно сообразителен, готов делать все, что угодно. Нужны деньги. Если возьмете меня, попытаюсь быть лояльным.

– Все? – спросила она.

– Все.

– А как же все-таки тебя зовут?

Я улыбнулся.

– Что, Лэм – это не настоящее?

– Я выложил вам правду. Если хотите, могу трепаться дальше. Это у меня получается.

– Думаю, что да! Скажи, что ты вообще изучал в колледже?

– Какая разница?

– Не знаю, – сказала она, – но я поняла, что ты врешь, по тому, как ты отвечал на вопросы относительно колледжа. Ты, наверное, никогда не был студентом, а?

– Был.

– Но не окончил?

– Нет, окончил.

– И не отчислили?

– Нет, этого не было.

Вытянув губы, она спросила:

– Об анатомии человека что-нибудь знаешь?

– Не особенно.

– Что изучал?

– Хотите, чтобы я импровизировал?

– Да нет. А впрочем, можешь. Мне нужен человек, который умеет убедительно врать или говорить убежденно. Мне не понравилось, как ты врал вначале. Неубедительно!

– Я сейчас говорю правду, – подчеркнул я.

– Больше не надо. Поври немножко.

– О чем?

– О чем хочешь, только поубедительней и позаковыристей. Так что же ты изучал в колледже?

– Половую жизнь микробов. Пока ученые рассматривают размножение микробов только с точки зрения лабораторного анализа. Но никто не рассматривал этот вопрос с точки зрения самого микроба. Однако, когда я об этом рассказываю, вы наверняка склонны смотреть на это с точки зрения вашего собственного…

– Нет у меня…

– Взгляда на жизнь, – продолжал я, не обращая внимания на то, что она перебила меня. – Так вот, при стабильной температуре и обильном калорийном питании микробы возбуждаются, и тогда…

Она подняла руку, как будто хотела, чтобы я замолчал.

– Хватит этой дурацкой болтовни, – заявила она. – Заковыристо, но не годится, потому что никому до этого дела нет. Скажи мне по правде: знаешь ты хоть что-нибудь о микробах?

– Нет.

Глаза ее блеснули.

– А как тебе удавалось, чтобы тебя не оттирали в колледже?

– Я предпочел бы об этом не говорить, если хотите по правде.

– Но как раз это я и хочу знать.

– Умело применял свою голову. Да, меня называли пройдохой, даже подлюгой. Но надо же было защищать себя! Если слаб физически, надо брать другим. Я соображал – и у меня всегда получалось. Когда кто-то пытался меня задеть, я придумывал, как заставить его прекратить. В конце концов он сам начинал жалеть об этом. При необходимости я мог наносить удары, как говорится, ниже пояса. Это даже доставляло мне некоторое удовольствие. Будешь шкетом, будешь и пройдохой. Так вот, если вам не надоело забавляться на мой счет, я пойду. Не люблю, когда надо мной насмехаются. Когда-нибудь поймете, что это дорого стоит… Я что-нибудь придумаю, чтобы с вами расквитаться…

Она вздохнула. Однако это не был печальный вздох уставшей толстой бабы. Скорее это был вздох облегчения. Она подняла трубку и сказала секретарше:

– Элси, я беру Дональда Лэма. Выгони остальных лоботрясов и повесь объявление, что место занято. С меня на сегодня хватило всяких бродяг.

Толстуха бросила трубку, выдвинула ящик стола, достала какие-то бумаги и начала читать. Я слышал, как в приемной заскрипели стулья и послышались шаги уходящих. Я был ошарашен и не мог выдавить из себя ни слова.

– Деньги у тебя есть? – спросила она вдруг.

– Да, – сказал я и добавил: – Немного.

– Сколько?

– Достаточно на некоторое время.

Она глянула на меня поверх бифокальных очков и сказала:

– Опять лжешь, как мальчишка. Еще хуже, чем рассказ о микробах. Рубашка у тебя плохая. Можно купить за восемьдесят пять центов. Галстук выкинь. Купишь хороший центов за тридцать пять. Почисти обувь, постригись. Носки-то небось дырявые? Ты голоден?

– Нет, я в порядке.

– Не выдумывай, посмотри на себя в зеркало. Вид у тебя как у рыбы – щеки впалые, под глазами круги. Наверное, не ел целую неделю? Сходи хорошенько поешь. Допустим, это центов двадцать. И костюм надо бы поменять, но не сегодня: ты уже нанят, и не стоит привыкать шляться по магазинам во время работы. Костюм купишь после. Я дам тебе аванс. И смотри не пытайся меня надуть. Вот тебе двадцать долларов.

Я взял деньги.

– Итак, возвращайся к одиннадцати. Давай топай.

Когда я открывал дверь, она сказала громко:

– Не забудь, Дональд, сразу всю двадцатку не трать, и на жратву двадцати центов вполне достаточно.

Когда я снова оказался в приемной, секретарша все еще барабанила на машинке.

– Приветик, – сказал я.

Она кивнула.

– Скажи, хозяйка миссис или мисс?

– Миссис.

– Она на месте?

– Нет.

– Можно называть тебя как-то иначе, кроме как «Эй»?

– Мисс Бранд.

– Рад познакомиться, мисс Бранд, – сказал я. – А я Дональд Лэм. Миссис Кул наняла меня. – Она продолжала стучать. – Я буду здесь работать, – продолжал я, – и мы будем часто видеться. Похоже, я тебе не нравлюсь, и ты мне тоже. Если хочешь, можем так все и оставить.

Она перестала печатать, чтобы перевернуть страничку стенографического отчета, а заодно посмотреть на меня.

– Хорошо, пусть будет так. – И снова забарабанила. Я сел.

– Что, мне ждать здесь? – спросил я через несколько минут.

Она покачала головой.

– Миссис Кул велела мне вернуться к десяти часам, – соврал я.

– Ну вот ты и пришел. – Мисс Бранд продолжала стучать.

Я вытащил из кармана пачку сигарет. Целую неделю я не курил – не потому, что хотел бросить, а потому, что было не на что.