Чтение онлайн

— Так давайте вернемся к вопросу продажи вам части бывшего US Navy. Нам все корабли не нужны. Лучшие, понятно, продать не смогу. Меня не поймут.

— А сколько сможете? И какие?

— Если говорить о капитальных кораблях, то я могу вам продать линкоры типа Флорида, типа Вайоминг, типа Нью-Йорк и типа Невада. Итого восемь линкоров, половина с 305-мм пушками, половина с 356-мм. Что вы с Флоридой будете делать — не знаю. А вот Вайоминг вполне можно переделать в этакий усеченный Нью-Йорк с 356-мм пушками.

— Переделка — долгая история.

— Но куда быстрая и дешевая, чем строить новые корабли. Вы ведь, наверное, уже знаете о нашей программе перестройки линкоров?

— Нет, не слышал.

— Серьезно?

— Слухи ходят всякие. И о том, что вы собираетесь строить много линкоров новейшего типа. Но перестройка...

— Дело в том, что линкоры типа Пенсильвания, Нью-Мексика, Теннеси и Колорадо очень близки корпусами. Что позволяет в рамках модернизации получить десять по сути однотипных линкоров.

— Именно для них вы 406-мм пушки закупаете?

— Среди прочего. Да. Восемь 406-мм пушек на корабль — это будет единый стандарт. В остальном мы заменим силовые установки, поставив наши звездообразные дизеля. У них куда выше КПД и компактность размещение. Что позволить поднять энерговооруженность кораблей. Ну и так далее. Общая идея — привести к единому стандарту размер, калибр и скорость кораблей.

— Не проще ли построить новые корабли?

— Не проще… увы… Корпус — это порядка семидесяти процентов стоимости корабля. Тем более линкора. Кроме того — мы пока не выходили из Вашингтонского договора и это накладывает определенные ограничения.

— А почему? Почему вы не выходите?

— Потому что из него не выходят японцы. И одним из условия мирного договора между нашими странами является соблюдение ими условий Вашингтонского договора с учетом московских протоколов. Просто для того, чтобы они не настроили настоящих морских монстров в семьдесят-сто тысяч тонн водоизмещения.

— Но это же удар по экономике! Вы же сами об этом говорили.

— Да. И говорил, и говорю. Но уничтожение линкоров с ростом их водоизмещения стремительно усложняется. И если они построят хотя бы с десяток линкоров тысяч в сто водоизмещения, это будет беда.

— Ваша авиация отлично себя показала.

— Только потому, что ни у англичан, ни у японцев не имелось хороших зениток. Да и те, что имелись, использовались посредственно. После этих оплеух они точно ими займутся. И авиацией. Большой же линкор может нести СТОЛЬКО зенитной артиллерии, что там полки авиационные станут испаряться при приближении к нему. Особенно если он не в одиночке будет, а в хорошо организованном ордере.

— Так может нам всем такие строить начать?

— А чем вы их топить будете? Танкеры с десятками тысяч тонн взрывчатки в качестве брандеров использовать? Да только второй раз не получится. Уверен — вывод сделают и разработают систему дальнего периметра из легких сил.

— На рейде Хельсинки вы применили в качестве брандеров суда поменьше.

— Так они тем же приемом блокируются. Просто англичане действовали ограниченным, несбалансированным ордером и не знали, что делать. Не ожидали такой угрозы. Второй раз это уже не пройдет.

Петен задумался.

— Моя сила в инновациях. Я иду на шаг впереди. Из-за чего снимаю сливки. Авиация не станет бесполезной. Нет. Просто она встретит надежное противодействие в лице развивающихся сил ПВО, которыми перестают пренебрегать. Ну и так далее. И да — я не знаю, надорвутся японцы или нет на строительстве десятка линкоров-гигантов. Но если они их построят и обеспечат адекватным ордером настрадаемся уже мы.

— Да, пожалуй, вы правы. — согласился с ним Петен после некоторой паузы.

— Поэтому я и не хочу, чтобы из Вашингтонского договора кто-то выходил. Более того — я хочу обязать все страны, имеющие флот, войти в него. Чтобы никто не строил этих морских чудовищ. Это нам с вами ни к чему. Во всяком случае — пока.

— Согласен. — кивнул Петен. — Но вам не нравилась идея, делать ставку на востоке на Японию. Почему вы ее сделали?

— А я ее сделал? — улыбнулся Фрунзе. — Прямо сейчас идет обсуждение проекта Великого шелкового пути. Железной дороги из центральных областей Союза в Китай. К Чан Кайши. Кроме того, мы обсуждаем военные поставки и обучение его молодых офицеров в Союзе.

— И как Япония?

— Официально Япония не воюет с Китаем, так что оснований для переживаний формальных нет. Она сейчас захватывает Филиппины. Что дальше — вопрос. На который, пожалуй, нужно будет отвечать нам с вами. Ибо мы в состоянии на это повлиять.

— Получается, что следующим полем битвы может оказаться Китай.

— Скорее всего. Прямо сейчас китайцы — это мальчики для битья. Две тысячи лет они насаждали философию того, что в армию идут отбросы. Так что, даже если им дать много хорошего, современного оружия, толку не будет. Японцы их изуродуют как бог черепаху.

— Потребуются отпускники?

— Разумеется. У нас есть лет пять, в крайнем случае десять перед началом их большой экспансии. Пока японцы будут грызть Филиппины и прочие острова на юге, которые раньше принадлежали США и Великобритании.

— Таким образом они решат свои финансовые и сырьевые ресурсы.

— И подточат человеческие. Мы ведь будем продавать всем этим туземцам легкие вооружения. Не так ли? — улыбнулся Фрунзе. — На каждый миллион населения примерно половина — мужчины. В условиях нашего технологического уклада — только треть из них старше восемнадцати лет. Ведь детей много. А это уже примерно где-то тысяч сто шестьдесят. Сколько из них молодых, годных для воинской службы? Ну четверть. Сорок тысяч, то есть. С миллиона. И самое занятное то, что эти ребята — самые важные и востребованные в экономике. Эти сорок тысяч — наиболее ценное ядро производительных сил указанного миллиона. Из-за чего я решительный противник всяких мобилизаций. Если не считать совершенно отчаянных обстоятельств эта самая мобилизация есть попытка себе отстрелить или даже отрубить ногу. А то и две. Форма военно-экономического самоубийства.

— Но ведь они не будут их объявлять при войне с островами.

— А скрытая мобилизация? Вы не хуже меня знаете как они проводятся. У них сейчас собственно японского населения около шестидесяти четырех миллионов. То есть, мобилизационный потенциал около двух с половиной миллионов. Прилично. Но, как я уже говорил, он нужен и для заводов, и для армии. При этом во время Маньчжурской кампании по нашим данным они потеряли около двухсот тысяч. Так что уже их поменьше.

— Занятно, — кивнул Петен.