Проводник
Шрифт:
«Сидеть без защиты и думать всякую чушь? — переспросил я. — Это уж точно будет перебором».
Быть телепатом хорошо и одновременно плохо. Одна из оборотных сторон — внутренний голос. Для того, кто копается в чужих головах, собственные мысли выглядят порой иначе, чем у простых людей, — внутренний голос перестает быть просто метафорой. Как бы я смог слышать чьи-то мысли, если бы не слышал своих?
Я вздохнул. Кроме имени той, которую искал, я не знал ничего, даже внешности. Кассандрой могла оказаться эта самая силиконовая официантка. Либо одна из двух танцовщиц на подиуме. Женщины, женщины, женщины — кто угодно из них. Было бы хорошо прислушаться к разговорам за столиками, присмотреться к лицам, не обнаруживая себя… Но с этой громкой музыкой и вспышками света обострение чувств было немыслимым. Не оставалось ничего, кроме как поступить вопреки совету внутреннего голоса.
Даже поверхностные мысли Кассандры могли быть необычными. Если не обрывки мыслей о видениях, то обычные сомнения, неуверенность. Или даже граничащий с паникой страх… Я заскользил по мыслям посетительниц.
Танцовщицы думали о раскрасневшемся оплывшем дельце в мятом сером костюме, который кидал на сцену в перерывах между глотками серебряные монеты.
Три женщины потягивали коктейли, думая о тех пустяках, о которых болтали в тот момент. Пьяные мысли той, что сидела напротив, то и дело касались меня, перемежаясь комплексами по поводу своих непомерно жирных ляжек и размышлениями о липосакции. Похоже, добрая половина присутствующих была помешана на индустрии красоты…
Еще две пришли со своим богатым пожилым кавалером, которому официантка вот-вот должна была принести фирменный коктейль «Шахерезада». Отведав этого напитка, любой ветхий старец превращался на одну ночь в одержимого гормонами юнца — словно в сказке. Одна девица думала о том, что после коктейля предстоит ехать в сауну, опасаясь, как бы «почтенного чинушу» не разбила там кондрашка. Другая размышляла о его «жене-стерве».
Следующего посетителя по наряду и сумбуру мыслей я определил поначалу как женщину, но затем понял, что ошибся. Еще одно «чудо» секс-индустрии…
Официантка прервала мое занятие, вернувшись с бокалом на подносе.
— Одна дама надеется, что вы согласитесь на ее предложение — с интригующим видом проворковала она на ухо. — Она очень желает с вами пообщаться.
На стол легла визитная карточка с витиеватой надписью «Бархатный Рай».
«Лилит» — значилось на обороте. Я потянулся к мыслям официантки, желая узнать, что все это означает…
И отдернулся, встретив защиту. Ее прикрывали. В тот же момент я ощутил чужое ментальное прикосновение. Кто-то осторожно дотронулся до меня, пытаясь прощупать мысли. И естественно, тоже почувствовал защиту. Тут же пришло послание:
— Ищешь работу? Твои услуги здесь не нужны.
А затем телепат ударил — словно кулаком.
Точнее, будто детским кулачком. Я отшвырнул его как котенка. Это мерзкое ощущение — когда кто-то пытается вломиться тебе в голову.
Вкладывая силы в удар, он раскрыл собственную защиту настолько, что я успел ухватить страх. А также местоположение — неизвестный наблюдал за мной сквозь зеркало в противоположной стене. Зрительный контакт значил много для всякого телепата, усиливая возможности, а для самых слабосильных не было никаких возможностей, если они не видели человека. Поэтому их называли визуалами.
— Продолжай заниматься чем занимался, — послал ему я, бросив взгляд на зеркало, за которым он прятался. — Я пришел сюда не отбирать твой хлеб, а по своему делу. Не смей больше соваться.
Мне следовало уходить. Опасения внутреннего голоса подтверждались. Мало кто ведал о существовании телепатов — и я сидел тут, безоружный.
— Эта дама приглашает вас к себе, — повторила официантка, указывая на одну из закрытых ниш. — Не отказывайтесь…
Уходить немедля — это был совет здравого смысла. Но пришел я сюда совсем не благодаря его советам. Поэтому…
— С удовольствием приму приглашение, — ответил я.
Зеркальная ширма скользнула в сторону при моем приближении, открыв уютный уголок, и сидевшая за столиком женщина подняла голову. Увидев ее, я едва не замер на месте.
Это была Камилла собственной персоной — «вампир» и виртуальная светская дама по совместительству. Галерея на «Оккульте» нисколько не приукрашала ее внешность — скорее даже затеняла. Крайне редко, даже при современном уровне пластической хирургии, мне доводилось видеть такую красоту.
Лицо ее было совершенно. В чертах я почувствовал нечто хищное и пленяющее, в разрезе рта — нечто развратное и откровенное. Черные волосы рассыпались в прихотливой прическе, в их витках и на шее сверкали рубины и золото. Мой взгляд помимо воли соскользнул с ее лица вниз — на пышную грудь, которая белела, стиснутая вырезом открытого черного платья. Возвращая взгляд, я встретился с темнотой ее глаз. Она заставила мое сердце забиться учащенно.
— Добро пожаловать, Рауль, — проговорила она. — Приятно встретиться с тобой в реальности.
Кассандра не случайно имела другое имя в реальном мире. Лилит… Я ошибся в своих предположениях — вместо зеленой девицы, которая живет во власти своих страхов и бьется из одной крайности в другую, передо мной предстала роскошная и уверенная в себе женщина. Она естественно смотрелась бы в роли владелицы огромной виллы, но никак не в этом месте. И уж тем более не на сетевом портале параноиков, помешанных на оккультизме.
Мгновения растянулись, я подбивал итоги. Образ Камиллы был нужен ей, чтобы собирать вокруг себя воздыхателей и получать от них приватную информацию со всего «Оккульта». Блеклая личина Кассандры — чтобы привлекать тех, чей удел не обычные бредни, людей вроде меня. Два пути поисков — активный в роли Камиллы, пассивный в роли Кассандры. Я пришел по второй тропинке. Она предсказала, что мы сегодня увидимся, и ушла — для того, чтобы я нашел это место уже с помощью своего собственного провидения. Ее предсказание было уровнем выше.
Камилла, Кассандра, Лилит — сколько же имен у нее было? Что за игру она вела?
— Рауль… — она предложила жестом отведать коньяка. — Я очень тебе рада. Но что же ты стоишь на пороге? Приглашение хозяйки заведения оказалось неожиданным?
— Не скрою, — сказал я.
Она говорила чарующим проникновенным голосом — слова смешали и без того нестройный поток мыслей. Это было странно. Женщины никогда не действовали на меня так сильно… Стараясь не показать, о чем думаю и чему удивляюсь, я опустился в кресло напротив, и грубая кожа моего плаща заскрипела. Я вспомнил о застегнутом на все ремни облачении и почувствовал себя в таком обществе неловко.