Чтение онлайн

Ольга.

С ней я познакомился во Дворце Творчества. Она была одной из университетских барышень, зашедших к нам на огонек. В то время повсюду, словно грибы росли всевозможные клубы по интересам, а магия, колдовство – эти слова всегда манили. Люди всегда, а особенно во времена больших перемен, хотели знать, что ждет их дальше, хотели иметь какую-нибудь защиту от надвигающихся несчастий. Вот и образовывались всевозможные полулегальные клубы любителей всего подряд, от фантастики до бега трусцой.

Не помню какой доклад я тогда читал. По-моему что-то литературное, о творчестве еще не растиражированного Северянина. «В темном платье муаровом…» и все такое.

Естественно делал я все это после работы в свободное время, прогуливая занятия вечернего института. Делал вопреки запретам матери, мечтавшей «сделать из меня инженера» и возражениям Тогота.

– Ты растрачиваешь себя по пустякам, занимаешься всякой ерундой. Если бы ты слушал меня, ты смог бы стать не просто проводником, а величайшим из магов этого мира. А где-нибудь к шестидесяти… – ныл демон.

Во-первых я не верил, что мне когда-нибудь исполнится шестьдесят, а во-вторых, тех азов магии, выше которых я, увы, если потом и поднялся, то ненамного, мне вполне хватало на то, чтобы вовремя проводить караваны и вести тот образ жизни, который мне нравился. Естественно, будь моя воля, я тут же бросил бы и работу, и вечерний институт. На те деньги, что я зарабатывал перевозчиком, я мог вести безбедную жизнь. Но тогда я окончательно выпал бы из общества. В итоге мне приходилось скрывать свои магические навыки, пытаясь вести незаметную жизнь. Правда, иногда в Доме Творчества я позволял себе лишнее. Если я читал доклад, то всегда незаметно подмешивал в текст заклятие-другое. В результате мои «лекции» народ встречал с особым энтузиазмом. Вот во время одной такой лекции и появилась Ольга.

Она была в сопровождении университетских подруг, которые собственно и вытащили ее на «Вечер памяти И.Северянина».

Стоило мне увидеть ее в зале, мое сердце сжалось. Раньше я никогда не встречал такой девушки: огромные темные глаза, копна вьющихся черных волос, чуть припухшие рубиновые губы. Впрочем, я повторяюсь. Готовясь к докладу, я припас пару слабеньких заклинаний, чтобы воздействовать на тени и создать музыку, созвучную стихам гения серебряного века. Но теперь я понял, что этим не обойтись. Нужно было что-то особенное, восхитительное, потрясающее. Я знал одно заклятие, но не рискнул им воспользоваться. Наше общество плохо относится к любым проявлениям паранормального, а уж к «колдовству» тем более.

В итоге, на этот раз все получилось наоборот. Я перепутал слова в заклятиях, и мой доклад вышел на редкость скучным, обыденным. Родился, жил, писал, эмигрировал, раскаялся, умер. Вот и все.

С поклоном приняв жидкие аплодисменты, и это после обычных оваций, я передал слово следующему докладчику. Пулей слетев с импровизированной трибуны я сел так, чтобы хорошо видеть прекрасную незнакомку. Когда вся болтовня закончилась, и народ отправился в буфет выпить по бокалу вина, я незаметно втерся в компанию девушек. Не помню, о чем мы тогда говорили. Скорее всего, несли чепуху. Тем не менее, я узнал, что зовут ее Ольга, она будущий биолог, кстати, тоже вечерница, и обожает стихи. В те годы книжного дефицита, не каждый мог похвастаться тем, что хорошо знает творчество Северянина, Надсона или Майкова, мне же мои «левые» заработки позволяли покупать даже безумно дорогого Сойкина.

Пытаясь завоевать внимание Ольги, я раскрыл закрома своего книжного шкафа и университетские девы были просто ошеломлены моей коллекцией. А уж то, что я давал читать такие раритеты, было и вовсе удивительно. Хорошо, что моя мать ничего не понимала в книгах и не могла оценить их истинную стоимость. Представляю, как вытянулось бы ее лицо, если бы она узнала, что ее сын, зарабатывающий девяносто рублей в месяц, может легко выложить полторы тысячи за «некупированный» сборник Саши Черного.

Естественно, в свете моих заработков и знаний магии, я не желал работать, а специальность инженера-конструктора мне была особенно противна, хотя черчение я всегда сдавал на отлично. Еще в школе Тогот выдрессировал меня, а после крученых пентаграмм и различных колдовских узоров, машиностроительное черчение казалось детской забавой.

Однако знание магии сотворило со мной еще одну злую шутку: встретив Ольгу, я принял ее не за ту кем она была в действительности, а почему-то наделил ее чудесными свойствами, которыми она вовсе не обладала. Уже потом, много лет спустя я понял, что это была довольно своенравная и ограниченная девушка. У нее был ухажер, иначе и быть не могло. Какой-то пэтэушник. Но это я узнал потом, а тогда, при первой встрече, я влюбился в Ольгу как последний лопух. Я даже сделал то, чего делать и вовсе не следовало. Я приоткрыл перед ней часть своей тайны.

Как-то гуляя с ней, на третьем или четвертом свидании, я применил несколько заклятий. Изменил реальность. И вмиг холодный дождь прекратился, хмурые тучи поднялись к краю небосвода, а откуда-то издали от самого горизонта, вдоль Невы, ударили алые лучи тонущего в заливе солнца. Мир преобразился… Тогда я был наивным, неопытным юношей. Нет, конечно я мог предоставить действовать Тоготу, но… Но как я мог разделить с кем-то свою любимую!

Мы оказались в одной постели. Я не доставил ей наслаждение, а скорее измучил… Я искал чего-то сложного и возвышенного в простом, там, где этого вовсе не было нужно.

Тогот прикрыл меня. Благодаря его чарам мать так и не узнала, что в ту ночь у меня была гостья.

Но ночь пролетела, словно быстрокрылая птица. Вздохнув с облегчением, Ольга вырвалась из моих объятий и улетела, улетела навсегда. Я сразу понял – она не вернется.

Тогот пытался помочь мне своими советами, но я не желал слушать покемона. В тот день мы впервые крупно поссорились. Из меня вовсю лезла романтическая чепуха, а Тогот пытался хоть как-то меня отрезвить, но я не слушал. Он пытался втолковать мне, что Ольга всего-навсего простая шлюшка, ищущая остроты ощущений, а я не верил. Весь мир рисовался в радужных красках.

Я несколько раз звонил ей, но она под тем или иным предлогом отказывалась от встреч.

– Ты не устроил ее в постели, и чего ты от нее хочешь? – твердил Тогот.

– При чем тут постель! – покрываясь красными пятнами возражал я. – При чем тут это! Пойми, она прекрасна…

Я закрывал глаза и вновь видел ее тело, извивающееся на белоснежных простынях.

Через неделю я не выдержал, решил поехать к ней, встретить ее после работы, попробовать объясниться. Сказать ей то, что я не мог сказать по телефону.