Чтение онлайн

— Ты можешь заняться этим за меня? — спросил я. — Ты уже собирался туда, а я только что вернулся…

— Нет, — сказал Истон. — Говорю же нет. У меня есть своя работа. Я не могу постоянно покрывать твою долбанную задницу. Да и к тому же, ты осознаешь, насколько ты близок к тому, чтобы быть пойманным? Не испытывай удачу, Финн. Не высовывай свой нос, забирай души и благодари Всемогущего, за то, что ты не делаешь мою работу.

— Я рискую каждый раз, оставляя ее. Ты ведь знаешь.

— Ради всего святого. Она будет в порядке, Финн. Всего лишь одна жатва.

— Откуда тебе знать, что с ней все будет хорошо?

Он пожал плечами.

— Не знаю. Но в этом и заключается разница между нами. Мне все равно.

Сказав это, он исчез, охваченный вспышкой пронзительных воплей проклятых. Крики манили. Скреблись ко мне изнутри.

Первое правило жнеца: Смерть никого не ждет.

И меня, черт побери, она точно не ждала.

К тому времени как я догнал Истона, напряжение обвилось вокруг моих запястьев, сильно стягивая, затуманивая мои мысли. Я тряхнул головой и уставился на лимонно-желтый дом, охваченный яростным клубком пламени, сверкающий в тусклом предрассветном свете. Несколько велосипедов и блестящие качели сияли в росе, разбросанной по газону. Минивен стоял, лишенный жизни в двигателе. Я вытянул шею, чтобы прочитать наклейку на бампере. Мой ребенок — почетный ученик начальной школы Розвуда.

Серьезно? Почетные ученики и мамин минивен? Я не мог не удивиться, с каким трагичный сценарием мне придется столкнуться в этот раз, какая грандиозная попытка Бальтазара преподать мне урок будет на сей раз.

— И сколько еще он будет меня отправлять на такое? — я прижал ладони к глазам и помолился за другой исход, лишь бы не тот, что заставлял меня чувствовать шипение в моих безжизненных костях. — Я уяснил, Бальтазар.

Истон проворчал:

— Правда? Откуда мы только что вернулись, Финн?

— Доброе утро, мальчики. — Голос плавный как патока громко заговорил позади нас. Нам не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что это заключительный участник нашего местного трио. Аная подскочила ко мне.

— Как думаешь, сколько их там? — спросил я.

Она пожала плечами.

— Есть только один способ узнать.

Я последовал за Анаей, Истон следом за мной, всегда серой тенью между тьмой и светом. Аная шагнула через занавес пламени, но я остановился в дверном проеме. Что-то сжалось в моей груди. Мое горло напряглось, и воспоминания приклеили мои ноги к полу.

Пламя окружило панель управления, охватило кабину. Лизнуло мою кожу словно оранжевый язык змеи. Вокруг меня вода и паника, и я не мог утонуть. Нет. Я собирался обжечься. Я собирался расплавиться. Я собирался сгореть.

— Идем, — Истон подтолкнул меня локтем в дверной проем. — Я чувствую еще один зов, но я не могу быть в двух местах одновременно.

Я заставил себя двигаться по дому. Окна лопались и разбивались. Крыша трещала словно гнилое дерево на бивачном костре. Темная волна дыма охватила каждый дюйм пригородного участка, покрытого сажей, площадью в 1600 квадратных футов.

— Смотри под ноги. Этот мой, — Истон посмотрел вниз на мужчину, который осел на пол в пустом коридоре.

— Дай догадаюсь, — я перешагнул через мужчину в простых белых боксерах и посмотрел на Истона. — Он лжец? Он взял то, что вообще никогда ему не принадлежало? — я нахмурился в потолок и поднял руки в воздух. — Давай же, Бальтазар. Отправь мне уже свое маленькое сообщение, чтобы я мог расправиться с этим долбанным днем.

Аная обменялась усталым взглядом с Истоном, а затем переступила через безжизненное тело в спальню, в которой лежала женщина, ожидая своего жнеца.

Истон сел на колени и коснулся виска мужчины.

— У него была связь.

Я остановился на полпути вниз по коридору и обернулся, озадаченный.

— Какая?

— У него была связь с другой женщиной, — он встал и посмотрел на потолок, а затем на балку, лежащую на мужчине. — Он пытался спасти свою жену, когда умер. Как будто ее спасение могло бы компенсировать то, что он совершил.

Истон послал мне колкий взгляд, и я застонал. Закончится ли это когда-нибудь? Будет ли смерть когда-нибудь снова обычной смертью? Зная Бальтазара и его маниакальную потребность навязать свое чертово мнение, скорее всего не станет.

Я продолжал двигаться, пока напряжение в моей груди не подтолкнуло меня к приоткрытой двери спальни. Розовые бумажные фонарики украшали потолок, ожидая, чтобы огонь охватил их и обратил в пепел. Маленькая девочка лежала, свернувшись калачиком под желтым одеялом, ожидая меня, чтобы я сделал с ней тоже самое. Тень затаилась у ее кровати, ждущая, надеющаяся, чтобы я не явился, и тогда душа попала бы в заточение. Ее пальцы, подобные дыму, обвивались вокруг крошечного дрожащего тела.

Мельком я обернулся на огонь, окружающий дверной проем, облизывающий стены, расплавляющий гвоздично-розовые обои в очень знакомом танце. Я больше не мог терять время. Я вытащил свою косу из кобуры и пронзил ее тело, даря ей милосердие смерти, до того как пламя добралось бы до нее.

Я наблюдал, как она дергалась и билась, пока ее душа тихо не отчистилась от кожи, оставив позади слишком маленькую раковину. Тень зашипела на меня и растворилась между половиц.

— Кто ты? — спросила ее мерцающая душа. Она нервно двигалась, ее огромные карие глаза в смятении смотрели с осуждением. — Ты ангел?

С детьми никогда не было просто.

— Что-то в этом роде.

— Если ты ангел, то где же твои крылья?

Бумажный фонарик вспыхнул прямо над нашими головами.

— Я сказал, что-то в этом роде, разве нет? — я боролся с дымом, мешавшим мне увидеть коридор, откуда шло следующее притяжение, и с усилием придал своему голосу спокойствие. — Где комната твоего брата?

Она последовала за мной в горящий коридор, и я поблагодарил Всевышнего за то, что Аная и Истон уже закончили с ее родителями.

— Как ты узнал, что у меня есть брат?

— Я просто знаю, — я ворвался в комнату со знаком «Держитесь Подальше» на двери. Пламя вырвалось из дверного проема, и жар закупорил мои слова в горле. Я показал рукой позади себя.

— Останься здесь.

— Но…

— Я сказал, останься здесь. Понятно? — даже речи и быть не могло, о том, что я позволю ей увидеть обуглившиеся останки ее брата. Если я не мог дать ей жизнь, которую она заслуживала, которую не могли дать ей Небеса, то черт меня подери, но я, по крайней мере, избавлю ее от такого воспоминания.