Проводник смерти
Шрифт:
Он поехал немного медленнее и несколько раз без нужды свернул в боковые улицы, проверяя, не возобновилась ли погоня. Позади было чисто, и, в последний раз обогнув квартал, Тарасов направил машину туда, где его ждали меньше всего. Он вынул из кармана сигареты и содрогнулся от гнева и отвращения, когда пальцы нащупали на дне кармана медный цилиндрик зажигалки.
Он еще не знал, что будет делать, но понимал одно, прежняя жизнь кончилась, и теперь ему придется как-то привыкать ко многим вещам, которые раньше находились за гранью восприятия.
Еще ему было жаль Татьяну.
Он выбросил так и не прикуренную сигарету в окошко и снова увеличил скорость. Недооценивать Забродова нельзя: даже потеряв способность передвигаться, он вполне мог направить по его следам милицию, так что нужно было поторапливаться. Уж чего-чего, а улик против Игоря Тарасова у милиции было предостаточно. Он подумал, а не выкинуть ли ему зажигалку, но решил, что она еще может ему пригодиться. В любом случае, эта игрушка была лишь дополнительным штрихом в имевшей завершенный вид картине. Выбросить ее означало действовать инстинктивно, под влиянием первого испуга, а это было именно то, от чего в незапамятные времена предостерегал их, зеленых новобранцев, инструктор учебного центра спецназа ГРУ Илларион Забродов.
Вспомнив о Забродове, Игорь скрипнул зубами: хуже всего было то, что в эту историю оказались замешаны самые дорогие для него люди. Он представил, как отреагирует Татьяна на сообщение о его аресте и решил: хорошо, что сам он этого не увидит.
«А капитана понять можно, — понемногу приходя в себя, думал он. Сроду он не шел ни на какие компромиссы, когда речь заходила о серьезных вещах. Стащить из штабной палатки ящик тушенки, когда ребята пришли из рейда голодные, это у него всегда было запросто, а вот если кто-то без спроса забрался к соседу в тумбочку и свистнул, к примеру, зубную щетку тут уж пощады не жди… Удивительно, как это он сразу мне башку не отвинтил, безо всяких разговоров. Из-за Таньки, наверное. И еще из-за Афгана. Ах ты, господи, до чего же обидно!»
Так и не угодив в аварию, он припарковался возле дома своего приятеля и сослуживца Виктора Вагина.
В последнее время они работали в разные смены и встречались довольно редко. Кроме того, Игорь подозревал, что Вагин избегает его сознательно: он долгое время подбивал клинья Татьяне, и в конце концов, похоже, получил полный и окончательный отлуп. Игорю казалось, что между его сестрой и Вагиным произошла какая-то неприятная сцена. Татьяна ему ничего не рассказывала, но это было видно по тому, как она напрягалась, когда брат заговаривал о Вагине. Игорь не стал лезть в их личные дела. В конце концов, они оба были взрослыми людьми и вполне могли разобраться между собой без посторонней помощи.
«Болван, — подумал он, выходя из машины и запирая дверцу. — Наверное, тогда все и началось. Если бы я тогда прижал Таньку и выспросил у нее, что произошло, все могло обернуться совсем по-другому.»
В последний раз он видел Вагина накануне. Они случайно столкнулись возле гастронома, где Игорь покупал шампанское и конфеты, готовясь отправиться на день рождения Татьяны. Ничего особенного — постояли, поболтали и разошлись, довольные друг другом. Обыкновенная случайная встреча, которая сегодня почему-то перестала казаться случайной.
Игорь вошел в лифт. Кулаки, стиснутые так, что побелели суставы пальцев, лежали в карманах куртки, как два тяжелых холодных камня, на скулах ходили желваки. Нервы совсем расходились, ему попеременно хотелось то драться, то плакать, то ругаться матом и колотить кулаками в стенку кабины, но он стоял неподвижно и пытался думать, хотя думать, в общем, было не о чем. Картина была ясна во всех деталях за исключением одного: зачем, черт подери, Витьке понадобилось все это?
«А вот это мы сейчас узнаем, — подумал Игорь, выходя из лифта на лестничную площадку и нажимая кнопку звонка. — Это мы сейчас выясним.»
Звонок дребезжал в квартире долго — пожалуй, даже слишком долго, но Игорь не убирал палец с кнопки до тех пор, пока светлое пятнышко дверного глазка не потемнело, заслоненное чем-то изнутри.
Тогда он перестал звонить и ударил в дверь кулаком.
По подъезду прокатилось гулкое эхо, похожее на отголосок выстрела из старинной пушки, глазок снова посветлел, и через мгновение послышался щелчок отпираемого замка.
— Ты что, белены объелся? — спросил Вагин, открывая дверь. Он был заметно навеселе. — Поспать не даешь, мать твою…
Игорь развернулся и молча ударил его в челюсть.
Ему казалось, что вся накопившаяся в нем злость уйдет в этот удар наподобие того, как в одно мгновение яростной бело-голубой вспышкой разряжается переполненный конденсатор. Вагин взмахнул руками, словно собираясь взлететь, и спиной вперед обрушился в глубь прихожей, сбив на пол полочку с телефонным аппаратом. Игорь шагнул в прихожую и затворил за собой дверь. Оказалось, что его злость никуда не делась — ее было слишком много, чтобы освободиться от нее одним ударом.
— Рассказывай, сука, — потребовал Игорь и не узнал собственного голоса. Вместо слов из гортани вырывалось какое-то низкое горловое рычание, словно в груди у него поселился цепной пес, готовый рвать в клочья всякого, кто окажется в пределах досягаемости.
Вагин сел на полу, опершись плечами о стену, и вытер кровь с подбородка тыльной стороной ладони.
— Зря ты это, — спокойно сказал он. — Какая муха тебя укусила?
— Муха? — переспросил Игорь. Заключенный в словах Вагина невольный каламбур вдруг показался ему ужасно смешным, и он рассмеялся сухим кашляющим смехом. — Муха, говоришь?
Он вынул из кармана зажигалку и швырнул ею в Вагина, целясь в лицо. Он промахнулся, и зажигалка, ударившись о стену в паре сантиметров от головы Виктора, откатилась в сторону, поблескивая медными боками.
— Я возвращаю ваш портрет, — прокомментировал Вагин, не подымая зажигалки. — Что, не работает?
— Отчего же? Сработала в лучшем виде, — ответил Игорь и шагнул к нему. — Или ты объяснишь мне, что все это значит, или я вышибу тебе мозги.
Обещание вышибить мозги сработало совсем не так, как ожидал Игорь Тарасов. В последнее время из Виктора Вагина слишком часто вышибали дерьмо все, кому не лень, в том числе и эта дешевка, сестра Тарасова, и ему это надоело. Он медленно встал, придерживаясь за стену, и снова провел ладонью по подбородку, размазывая кровь.