Чтение онлайн

– Снимите халат.

Мишель расстегнула пуговицы, развязала пояс и сбросила халат.

– А теперь пижамную куртку.

– Неплохая задумка.

– Ладно, – ухмыльнулся Тео, – тогда расстегните верхние пуговки.

Ей пришлось расстегнуть три пуговицы, чтобы он смог добраться до кожи. Слишком поздно поняла Мишель, что наделала. Большие теплые ладони касались ее шеи и плеч, и, о Господи, это было восхитительно.

– У вас такая мягкая кожа…

Мишель закрыла глаза. Следует сказать, чтобы он остановился. До чего доведет такое безумие? Это Тео виноват в том, что она натянута как струна, а теперь почти непереносимое блаженство окончательно лишает ее рассудка. О да, ей следует немедленно встать.

Но вместо этого она повернула голову вбок, чтобы ему было удобнее разминать мышцы.

– Вы знаете, что я подумал при первой встрече?

– Что я неотразима? – пошутила она. – Настолько неотразима, что следует немного подпортить совершенство, окатив меня рвотой с ног до головы?

– Тогда я совершенно потерял голову от боли, – напомнил он. – И я не об этом говорю. После операции, когда вы пришли в палату и рассказывали о Боуэне, своей клинике и здешних жителях… знаете, о чем я подумал?

– Чтобы я перестала трещать как сорока и дала вам поспать?

Он легонько дернул ее за волосы.

– Я серьезно. Сейчас объясню, что в действительности заставило меня приехать в Боуэн.

Судя по тону, он не собирался обмениваться колкостями.

– Простите. И о чем вы думали?

– Я хотел бы получить то, что есть у вас.

– Вот как?

– Я увидел в вас то, что имел когда-то, в самом начале, но потом потерял по дороге. И это меня ничуть не волновало до той минуты, как мы встретились. Вы заставили меня пытаться вновь найти это… если такое возможно.

– И что же вы увидели?

– Страсть.

– Страсть к работе? – не поняла она.

– Страстное желание изменить что-то к лучшему.

– Но я не собиралась переворачивать мир, – немного подумав, ответила Мишель. – Всего лишь надеялась, что сумею усовершенствовать его маленький уголок.

Она встала на колени и повернулась лицом к нему.

– А вы? По-вашему, вы ничего не делаете, чтобы изменить что-то к лучшему?

– Делаю, разумеется, – спокойно ответил он. – Просто потерял энтузиазм и интерес к работе. Понять не могу, что со мной неладно. Те люди, которых я сажаю… они размножаются, как тараканы. Стоит схватить одного, как на его месте появляются трое. Это сильно раздражает.

– Думаю, у вас просто кризис. Вы слишком переутомились. С тех пор как умерла ваша жена, трудитесь без отдыха и не позволяете себе расслабиться.

– Откуда вы знаете?

– Сами сказали, что любите работать руками, вырезать и клеить различные поделки, но за четыре года так и не нашли времени для своего хобби. Иными словами, с самой гибели вашей жены.

Судя по лицу, ему хотелось перебить ее, поэтому Мишель поспешила добавить:

– И рыбалка тоже. Вы объяснили, что увлекались рыбалкой, но говорили об этом в прошедшем времени. О, Тео, вы слишком долго себя наказывали. Пора немного отпустить вожжи.

Первым порывом Тео было сказать ей, что он приехал в Боуэн не за консультациями психоаналитика, и посоветовать оставить его в покое. Ее стрела вонзилась слишком близко к мишени, но все это он знал и без нее. Последние четыре года он бежал без остановки, чтобы не оставалось времени думать о неудавшейся попытке спасти жену. Целых четыре года сознание собственной вины жгло, как кислотой, отбирая энергию, волю к жизни, стремление к работе.

– Вам нужно отряхнуть прах былого и плыть по течению недели две, не меньше?

– То, что доктор прописал.

– Именно. Уверяю, вы словно заново на свет родитесь.

Она волновалась за него, это видно по глазам. Боже, что за чудо! Но что ему с этим делать? Похоже, он испытывает к ней гораздо более глубокие чувства, чем предполагал раньше.

– А если вы вернетесь в Бостон, то с совершенно новым мироощущением.

– Если?

– То есть когда вернетесь, – поправилась она.

Честно говоря, в эту минуту он не хотел думать ни о Бостоне, ни о работе, ни о будущем, что было совершенно не в его духе. Тео всегда был и оставался человеком, старающимся все разложить по полочкам и заранее распланировать свою жизнь. Но теперь ему было не до планов. Он хотел последовать совету Мишель. Отряхнуть прах былого и плыть по течению.

– Забавно, – заметил он.

– Что именно?

– Вы… я… Словно сама судьба свела нас вместе.

– Вы сплошное противоречие, Тео, – улыбнулась она. – Юрист с романтической жилкой. Кто бы мог подумать, что такое возможно?

Тео решил несколько разрядить обстановку. Над Мишель так приятно подтрунивать, да и сама она за словом в карман не лезла. Ему нравилось смущать ее. Высокоуважаемый доктор, оказывается, умела заливаться краской, как девчонка.

– А знаете, о чем я еще подумал, когда встретил вас? – спросил он с игривой улыбкой.

– Нет, а что? – с подозрением буркнула она.

– Как вы сексуальны. На редкость сексуальны.

Девушка тихо охнула.

– Ну да, что может быть соблазнительнее мешковатого хирургического костюма? Заводит безошибочно.

– Эта миленькая масочка скрывала вашу лучшую черту.

– Веснушки?

– Нет, рот.

О черт, о черт!

Ничего не скажешь, умеет он обольщать! Недаром ей опять щипать нечем, не говоря уже о том, что так и тянет извиваться, прижимаясь к нему все теснее.

– Вы еще не видели моей лучшей черты, – медоточиво улыбнулась она.

Он поднял брови в великолепной манере Кэри Гранта, которую она так любила, и протянул:

– Неужели? Сгораю от любопытства. Неужели не скажете мне, какова ваша лучшая черта?

– Нет.

– Хотите, чтобы я всю ночь промучился без сна? Втайне Мишель именно на это надеялась. Пусть ворочается с боку на бок, не смыкая глаз! Пусть корчится, как она, стоит ему взглянуть на нее! Сама Мишель знала, что вряд ли сомкнет глаза до самого рассвета. Почему она одна должна страдать от бессонницы? Око за око!