Чтение онлайн

Неподалеку медсестра измеряла кровяное давление – кому же? Это мог быть сэр Эдвард Дауни, но он выглядел точно так же, как в бытность свою премьер-министром Великобритании, а с тех пор минуло три десятка лет.

Бен шел дальше, пока не оказался возле «бегущих дорожек», где бок о бок бежали мужчина и женщина. Они тяжело, с натугой, дышали, но все же продолжали переговариваться. Оба были одеты в серые спортивные костюмы и легкие белые кроссовки, у обоих ко лбам и затылкам, к шеям, рукам и ногам прилеплены полосами лейкопластыря электроды. Нитевидные провода, отходящие от электродов, словно шлейфы, тянулись за их спинами к симменсовским мониторам, которые, судя по всему, контролировали работу сердца каждого бегуна.

Этих двоих Бен тоже узнал.

Мужчина – доктор Уолтер Рейсингер, йельский профессор, ставший государственным секретарем США. Сейчас Рейсингер выглядел гораздо более здоровым, нежели на экране телевизора или на фотографиях. Его кожа разрумянилась, хотя это могло быть результатом бега, а волосы казались гораздо темнее; видимо, они были окрашены.

Находившаяся на соседнем тренажере женщина, с которой он разговаривал, походила на судью Верховного суда Мириам Бэйтиман. Но судья Бэйтиман, как всем было известно, мучительно страдала от артрита. Когда Верховный суд занимал свои места, чтобы заслушать доклад президента Конгрессу о положении страны, судья Бэйтиман всегда дольше всех добиралась до своего места, с трудом переставляя ноги и тяжело опираясь на трость.

А эта женщина – эта судья Бэйтиман – бежала, словно участница олимпийской сборной на тренировке.

Не могли ли это быть двойники всемирно известных персон? – спросил себя Бен. Двойники?.. Но это никак не объясняло ни капельниц, ни упражнений.

Здесь было что-то другое.

Он расслышал голос двойника доктора Рейсингера, который говорил двойнику судьи Бэйтиман что-то о «решении суда».

Это был вовсе не двойник. Это могла быть только судья Мириам Бэйтиман собственной персоной.

Но в таком случае что же это за место? Какой-нибудь оздоровительный курорт для богатых знаменитостей?

Бен слышал о таких местах, находившихся в Аризоне, или Нью-Мексико, или Калифорнии, иногда в Швейцарии или во Франции. Места, где представители элиты могли укрыться от посторонних глаз, чтобы прийти в себя после пластической операции, излечиться от алкоголизма или наркотической зависимости, сбросить десять-двадцать фунтов лишнего веса.

Но это?..

Электроды, капельницы, электрокардиографические мониторы?..

Знаменитостей – все, кроме Арнольда Карра, старики – тщательно обследовали, но с какой целью?

Бен оказался перед тренажерами «бегущая лестница», на одном из которых с поразительной скоростью носился вверх и вниз – точно так же, как это регулярно делал Бен в своем клубе здоровья, – какой-то мужчина; на первый взгляд древний старик. Этот старик – Бен не узнал его – тоже был облачен в серый спортивный костюм. Фуфайка на груди потемнела от пота.

Бен знал молодых атлетов, которым еще не было и тридцати лет и которые не смогли бы выдержать такой темп больше нескольких минут. Каким же образом этот старик, с его морщинистым лицом и покрытой пигментными пятнами кожей на руках, был способен на это?

– Ему девяносто шесть лет, – раздался неподалеку громкой мужской голос. – Замечательно, не правда ли?

Бен посмотрел по сторонам, затем поднял голову. Тот, кто произнес эти слова, стоял на галерее, прямо над головой Бена.

Это был Юрген Ленц.

Внезапно воздух заполнился мягким негромким перезвоном, мелодичным и умиротворяющим. Юрген Ленц, великолепный в своем темно-сером костюме, голубой сорочке и серебряном галстуке под идеально отглаженным белым медицинским халатом, не спеша спустился по металлической лесенке на пол зала и снова окинул взглядом «бегущие дорожки» и «лестницы». Судья Верховного суда, и отставной госсекретарь, и большинство остальных заканчивали свои упражнения, сходили с тренажеров. Сестры принялись поспешно снимать с тел стариков датчики.

– Это сигнал о том, что скоро отправится вертолет в Вену, – сообщил Ленц, обращаясь к Бену. – Пора возвращаться на Международный форум по вопросам здоровья детей, от работы которого они любезно согласились ненадолго отвлечься. Я думаю, не требуется лишний раз говорить, что все они чрезвычайно занятые люди, несмотря на свой возраст. Даже вернее будет сказать: именно благодаря своему возрасту. Все эти люди способны еще очень много дать миру – вот почему я их выбрал.

Он сделал чуть заметный жест, и сразу же Бена крепко схватили за руки сзади. Два охранника держали его, а третий быстро и умело обыскал и вытащил все три пистолета.

Ленц с видимым нетерпением ждал, пока у незваного гостя отберут оружие. Он держал себя так, словно рассказывал за столом интересную историю, но его прервали официанты, и теперь он ждет не дождется, когда же они закончат раскладывать салат.

– Что вы сделали с Анной? – спросил Бен. Несмотря на пережитые им потрясения, в его голосе слышались стальные нотки.

– Я как раз сам намеревался спросить вас об этом, – ответил Ленц. – Она настаивала на осмотре клиники, и, конечно, я не мог отказать ей в этом. Но каким-то образом мы потеряли ее по пути. Очевидно, она знает какие-то хитрости, позволяющие укрыться от систем безопасности.

Бен рассматривал Ленца, пытаясь понять, насколько можно верить его словам. Могли ли эти слова быть некоей уверткой, которой Ленц почему-то решил скрыть отказ отвести Бена к ней? Или он намеревался поторговаться? Бен почувствовал приступ паники.

Или он лжет? Сочиняя свою историю, он мог догадываться, что я поверю в нее, что я захочу поверить!

Ты убил ее, лживый ублюдок?

И тем не менее Анна могла исчезнуть по собственной воле, чтобы выяснить, что здесь творится.

– Позвольте мне сразу же предупредить вас, – начал Бен, – что если с нею что-нибудь случится…

– Но с нею ничего не случится, Бенджамин. Ничего. – Ленц сунул руки в карманы халата и склонил голову набок. – В конце концов, мы же находимся в клинике, которая работает во имя жизни.

– Боюсь, что я уже успел увидеть слишком много для того, чтобы поверить этому.

– А многое ли из увиденного вы поняли? – осведомился Ленц. – Я уверен, что, как только вы сможете по-настоящему разобраться в нашей работе, вы поймете ее важность. – Он сделал охранникам знак отпустить Бена. – Это кульминация дела, которому была посвящена вся моя жизнь.