Чтение онлайн

Именно в этот момент Штрассер, вероятно учуявший запах крови, наконец обнаружил его присутствие.

Архитектор видел, как похожие на две изюминки глаза на мгновение широко распахнулись, а затем закрылись. Нажать на спусковой крючок было так же тяжело, как одним пальцем поднять стол, но он все равно сделает это. Сделал это.

Или нет?

Не услышав громкого ответа оружия на свое усилие, он в первый момент испугался, что не выполнил свою миссию. Но тут же понял, что это просто органы чувств начали отказывать.

В комнате стремительно сгущалась темнота: он знал, что мозговым клеткам не хватает кислорода и они прекращают свою работу – что сначала пропадут слух и зрение, а затем угаснет и сознание.

Он ждал, пока не увидел, что Штрассер упал на пол, и только после этого разрешил своим глазам закрыться. Когда веки сомкнулись, в его мозгу промелькнуло осознание того, что они никогда больше не откроются, а затем он перестал ощущать что бы то ни было.

Вернувшись в гостиничный номер, Бен и Анна принялись листать газеты – по дороге они купили целую пачку в первом попавшемся киоске. Шардан успел сказать о важнейшем шаге, который «Сигме» предстояло совершить в своем развитии. И форум важных шишек в Австрии, о котором проговорился Штрассер, совершенно явно, связан с этим шагом. Но что же это за сборище?

Они знали, что в силах найти ответ.

Именно Анна наткнулась в «Эль-Паис», ведущей аргентинской газете, на краткую заметку о Международном форуме по вопросам здоровья детей – собрании, на котором мировые лидеры намеревались обсудить вызывающие всеобщую тревогу проблемы, в особенности касавшиеся развивающихся стран. Ее внимание привлекло название города, в котором должна была состояться встреча, – Вена, Австрия.

Анна бегло просмотрела заметку. За ней следовал список спонсоров, среди которых оказался «Фонд Ленца». Затем она вслух прочла заметку Бену, переводя с испанского на английский.

По спине Бена пробежал холодок.

– Мой бог! – воскликнул он. – Вот оно! Совершенно точно. Шардан ведь говорил, что остаются считаные дни. То, о чем он говорил, наверняка связано с этой конференцией. Прочти мне еще раз список спонсоров.

Анна с готовностью прочла.

И Бен принялся набирать телефонные номера. Он говорил с профессионалами, связанными с «Фондом Ленца», которые были рады ответить одному из своих крупных вкладчиков. Войдя в знакомую роль, Бен разговаривал с ними весело и сердечно, но то, что он узнал, глубоко встревожило его.

– В «Фонде Ленца» собрались по-настоящему крупные люди, – со своим приятным ново-орлеанским акцентом сообщил ему Джеффри Баскин, директор программ из «Фонда Робинсона». – Это их любимое детище, но они все равно предпочитают не афишировать его. Они создали его, сами оплатили бoльшую часть счетов. Вряд ли можно считать справедливым, что часть их славы достается нам. Но я полагаю, что они заботились о том, чтобы фонд имел поистине международный характер. Я бы сказал, что они действуют по-настоящему самоотверженно.

– Очень приятно это слышать, – ответил Бен. Он говорил все так же бодро и весело, хотя страх, который он испытывал, делался все сильнее и сильнее. – У нас есть намерение принять вместе с ними участие в одном специальном проекте, и поэтому мне просто хотелось узнать, что вы о них думаете. Действительно, я очень рад, что у вас хорошее мнение о них.

«Руководители стран и высокопоставленные деятели правительств со всего мира соберутся в Вене под эгидой „Фонда Ленца“…»

Им необходимо было срочно отправиться в Вену.

Это было, пожалуй, единственное место в мире, куда им нельзя показывать носа, и в то же время единственное место, куда им совершенно необходимо попасть.

Они оба – и Анна, и Бен – молча мерили шагами гостиничный номер. Они могли принять меры предосторожности – эти предосторожности уже успели сделаться второй стороной их натур, – снова перекрасить волосы, воспользоваться фальшивыми документами, лететь разными рейсами.

Но опасность теперь выросла во много раз.

– Надо исходить из того, что, если только мы не гоняемся за миражом, за блуждающим огоньком, пассажиров каждого коммерческого рейса в Вену будут досматривать с величайшей тщательностью, – сказала Анна. – Они, несомненно, объявили полную боевую готовность.

Бен почувствовал, что его вот-вот постигнет озарение.

– Что ты сказала?

– Они находятся в полной боевой готовности. И пройти пограничный контроль будет не то же самое, что сделать тур вальса. Скорее это будет похоже на порку негров на плантациях в южных штатах в старину.

– Нет, раньше.

– Я сказала: надо исходить из того, что каждый коммерческий рейс в Вену…

– Вот оно! – воскликнул Бен.

– Что?

– Анна, я намерен пойти на риск. И расчет здесь на то, что этот риск окажется меньшим, чем в любом другом варианте.

– Внимательно слушаю.

– Я собираюсь позвонить парню, которого зовут Фрэд Маккаллан. Это один старый чудак, с которым мы намеревались вместе кататься на лыжах в Санкт-Морице.

– Ты ехал в Санкт-Мориц, чтобы покататься на лыжах со старым чудаком?

Бен покраснел.

– Ну, там еще имелась в перспективе его внучка…

– Валяй дальше.

– Впрочем, ближе к делу. На этой картинке еще имеется частный реактивный самолет. «Гольфстрим». Я в нем однажды летел. Очень красный. Красные сиденья, красные ковры, красный телевизор. Фрэд все еще должен находиться в том же самом отеле «Карлтон», а самолет, скорее всего, спокойно стоит себе в небольшом аэропорту возле города Кур.

– Ты что, собираешься позвонить ему и попросить дать тебе ключи? Все равно что попросить у соседа его машину, чтобы съездить в магазин за макаронами, пока твоя тачка в ремонте, так, что ли?