Чтение онлайн

— Доможиров, бери под свою команду все три бронетранспортёра, сажай за пулемёты людей и, обойдя высотку справа, ударишь во фланг противнику.

— Понял. Разрешите выполнять?

— Давай сержант, только сильно не увлекайся, а мы тебя поддержим огнём.

Беру с собой Федьку, а так же одного красноармейца из своего расчёта и, спустившись с холма, готовим трофейную броню к бою. В первую очередь с одной из бронекоробок вытаскиваем миномёт, потом проверяем наличие боеприпасов и исправность пулемётов, далее формируем экипажи. Водилы были на всех, а вот «стрелялы». В первый БТР за пулемёт встал дядя Фёдор, взяв помощником одного из миномётчиков, второй достался нам с бойцом, а вот третий. Третий заняли сержант Филатов и ординарец ротного, которые очень вовремя подошли к нам. Переговорив с бойцами «своего» броневзвода и, сказав им, чтобы держались справа от меня, мы двинулись в бой. Мой бэтэр шёл головным и поэтому, проехав высоту и доехав до края минного поля мы, развернувшись передом к противнику, остановились.

Помахав остальным руками, чтобы они заняли боевой порядок, я приник к пулемёту. Пулемётный огонь с высоты практически стих, и лишь винтовки и карабины лениво постреливали по противнику. Поэтому-то ушлые фрицы, поднявшись в полный рост, рванули в атаку и огребли на орехи. Сначала от внезапно оживших трофейных эмгэшников и товарища «Максима», а потом, по своему левому флангу, уже от нас. Метров на сто их запала ещё хватило, — стрелять наши начали не сразу, — а вот когда половина из поднявшихся упала, а левый фланг смело как метлой, то оставшиеся в живых гансы, ещё быстрее побежали в наступление, только теперь уже в обратную сторону, благо бежать было под горку. Правда, панике поддались не все, те немцы, которые были ближе к дороге, а особенно отделения где сохранились унтер-офицеры, откатывались короткими перебежками. Выпустив одну стапатронную ленту по противнику, я перезарядился и двинул вперёд, подгоняя бежавших короткими очередями, но больше пятнадцати километров в час не разгоняясь. На одной линии со мной, двигались и остальные коробки. В четырёх сотнях метрах от нашего холма, я остановил машину и, постреляв с места, придал прыти бегущим и падающим «кабанам». Потом, выехав на шоссе, мы вернулись на позиции.

На этот раз передохнуть нам, грёбаные фрицы практически не дали, мы только и успели перевезти раненых за мост, а двухсотых спустить к подножию холма. Опустевшие магазины и патронные ленты, переснаряжали уже под миномётным огнём противника, который вёлся из небольшой деревни, стоящей в километре от нас на юго-западе. Деревенька Романово, была небольшой, всего домов с десяток, людей из неё вместе с домашней живностью, местное начальство эвакуировало, а вот добротные рубленые из толстых брёвен дома остались на месте. Вот из-за этих-то домиков по нам и стали стрелять немецкие самовары, а также затявкали противотанковые пушки, так что съездить на БТРах и надавать по-мордасам наглым гансам, не было никакой возможности. Одновременно с обстрелом, от леса на нас опять повалили цепи противника, численностью не меньше роты.

Я, заняв место в окопе недалеко от орудия, приготовил к бою трофейный карабин, а также гранаты с длинной ручкой, одев на них оборонительные рубашки, доснарядил все магазины и барабаны к своему автомату, вытащил и положил в нишу оба люгера, приготовив их к стрельбе. Наш миномёт, по приказу ротного, вступил с немцами в контрбатарейную борьбу и, выпустив весь невеликий теперь уже запас мин, замолчал. Но своё дело он сделал, фрицевские самовары ненадолго притихли, правда, потом начали стрелять снова, но уже не так интенсивно. В семистах метрах от наших позиций, по сигналу красной ракеты, немцы побежали, не менее взвода атаковало нас и со стороны деревни. Огня мы пока не открывали, приказа не было и, осмелев, гансы побежали быстрее. Ротный лично обошёл каждого бойца и раздал ценные указания. Поэтому с расстояния в пятьсот метров, по противнику начала раздаваться беспорядочная винтовочная пальба, в основном из карабинов, на левом фланге короткими очередями заработал дегтярь и, отстреляв один диск, замолк. Под шумок наши снайпера валили унтеров, а по возможности и немецких офицеров, отличали их по наличию пистолетов-пулемётов, в просторечии шмайсеров (хотя МП-38-40 не имеют к нему никакого отношения). Гансов это не остановило, а лишь раззадорило и, открыв по нам ответный огонь, а так же оставив пару пулемётов на флангах для поддержки атаки, они рванули дальше и поплатились за это.

С трёхсот шагов цепи врага мы встретили огнём из четырёх МГ и одного ДП по фронту, а вот по левому флангу противника отработал максим, хорошо так отработал, взвод немцев сразу же прилёг отдохнуть, большая половина из них видимо навсегда. Но и станкач мы скорее всего потеряли, потому что ребята увлеклись, и вовремя не сменили позицию, вот их и накрыли, сначала фрицевские «дверные колотушки», а потом и миномёты. Рота же наступавшая с фронта, тоже залегла, но не остановилась, а короткими перебежками поотделенно стала продвигаться вперёд. Раздались хлопки выстрелов 50-мм миномётов, да и ручные пулемёты противника стали давать нам жизни, хоть ими и занялась наша сорокапятка, но целей было слишком много.

Я сначала стрелял из трофейного карабина, а потом уже и из ППД, прицепив барабан, короткими, патронов на пять очередями, потому что фашики приблизились к нашему минному полю из гранатных растяжек. Плантация цитрусовых ненадолго приостановила гансов, когда лимонки стали рваться в их рядах, они остановились, думая, что попали на минное поле, но быстро разобрались, и по следам гусениц танка, — мимо трупов своих первопроходцев, — а также сняв часть растяжек, ползком продвинулись вперёд, и по сигналу «три зелёных свистка» бегом рванули в атаку. Наше орудие перешло на картечь, оставшиеся пулемёты захлёбывались длинными очередями, самозарядки строчили как из пулемёта, ППД вообще не останавливались, мой — падла — даже дал клина, и только когда фрицы подбежали на гранатный бросок, мы с превеликим трудом от них отбились, трофейными и своими гранатами. Прилетело конечно и по нам, но мы были в окопах, да и оборонительные рубашки дисциплинированные немцы на свои толкушки не одевали, мы же кидали в них всё, что попадалось нам под руку, вплоть до камней, а свои парабеллумы я даже не заметил как разрядил в противника.

Когда немногие оставшиеся в живых фрицы, откатились от наших позиций, я достал бинокль и осмотрел окрестности. — Да… В горячке боя, я много чего не заметил. — На левом фланге между высоткой и холмом дымился и начинал гореть наш трофейный бронетранспортёр. Ещё два столба дыма, поднимались над плавающими танками в полукилометре от нас, один стоял прямо на шоссе, а вот второй в сорока метрах от дороги. Взяв свой ППД, отцепил барабан и пару раз передёрнул затвор, нажимая на спуск. Автомат исправно щёлкал затвором, поэтому я подсоединил магазин, и выпустил короткую очередь в сторону противника, механизм работал как часики, видимо всё дело в подавателе барабана. Прицепив пистолетную кобуру на ремень, перезарядил пистолеты и убрал туда один люгер, второй же пришлось засунуть в карман. Повесив автомат на плечо, пошёл к своему расчёту. На огневой я нашёл пятерых выживших. Среди них были Иван Мельников, Кеша Задорин, заряжающий Матвей Иволгин, снарядный Лёва Букин, и ездовой Мухтарбек Абаев. Дядя Фёдор где-то неподалёку стоял за пулемётом. Лёва с Матвеем, были ранены, но легко. Сил говорить почти не осталось, и поэтому я, достав портсигар, предложил закурить (несколько пачек мне досталось в трофеях), за сигаретами потянулись все, даже некурящие. Перекурив и немного отдохнув, взводный пошёл искать капитана Алексеева, а я приступил к своим обязанностям командира орудия и, заняв своё место в ровике, стал высматривать немецких артиллеристов в деревне. Очень уж мне хотелось поквитаться с ними за наших пулемётчиков.

В цейсовскую оптику окраинные дома было довольно хорошо видно, а вот позиций фрицевских пушек на горизонте не наблюдалось, и где эти рыжие собаки загасились, видно не было. Миномёты противника тоже не стреляли, да и вообще гансы притихли, то ли ждали подкрепления, то ли готовили очередную пакость. Спросив про наличие выстрелов, узнал, что у нас осталось шесть осколочных, и десяток бронебойных снарядов. Пока я высматривал спрятавшихся редисок, в сопровождении Ивана подошёл ротный.

— Вот что мужики, потери у нас серьёзные, так что ещё одна такая атака и нам трындец, — сказал капитан.

— Вы у нас можно сказать одно из самых боеспособных подразделений. Поэтому у меня к вам просьба.

— Нужно уничтожить эти грёбаные пушчёнки, а потом разобраться с миномётами в деревне. — Да уж иногда такая просьба, посерьёзней приказа будет, — подумал я, а вслух сказал.

— Эти гады где-то прячутся, по крайней мере, на виду не маячат, чтобы их выманить, нужна приманка.

— В вашем распоряжении два бронетранспортёра, так что приманивайте. Из своих, выделяю сержанта Филатова, вы с ним уже сработались.

— Сделаем товарищ капитан. — Берёт инициативу на себя наш взводный. — Работаем братцы.

Выкатив орудие из капонира, перемещаем его на правый фланг по гребню высоты. Установив сорокапятку на новой позиции и поговорив с Иваном, беру Федоса, и идём вниз к нашим лайбам, по пути прихватив одного из миномётчиков. На этот раз снаряжаемся основательно. Выкинув из БТРов всё лишнее, и перетряхнув снаряжение, находим десяток трофейных гранат в форме яйца, пару толкушек и, распределив по экипажам, занимаем места. В первый бэтэр, прихватив противотанковое ружьё, садимся мы с Серёгой, второй занимает Фёдор и, установив пулемёт, проверяет наличие боеприпасов, гоняя второго номера своего расчёта. У нас пулемёта нет, так что положив в «салон» ПТР, выезжаем на задание.