Чтение онлайн

– Возможно, - пожал плечами Голицын.
– Расскажите, какими же вы, в таком случае, видите пути развития Северороссии?

– Сама географическая среда нашего обитания выводит нас на сотрудничество со странами Балтийского бассейна. Полагаю, со временем сложится конфедерация из Северороссии, Эстонии, Латвии, Литвы, Польши, Дании, Швеции, Финляндии, а возможно, и Норвегии. Начав с экономического союза, она в конце концов создаст некое государственное образование.

– Кто же будет доминировать в этом союзе?
– осведомился Голицын.

– Надеюсь, что Петербург, но не слишком расстроюсь, если Стокгольм или Рига. Я не знаю, войдет ли Северороссия в качестве провинции или центра в новое общеевропейское сообщество. Но сам факт появления единой Европы не позднее начала двадцать первого века считаю неизбежным. В дальнейшем предстоит еще формирование содружества с англо-американским, арабским и дальневосточным сообществами, пока мы не придем к созданию системы, объединяющей все человечество. Заметьте, системы, созданной не насильственно, а добровольно, на основе взаимной выгоды и равноправного союза. Конечно, вначале соединятся народы, наиболее близкие по культуре и ментальности. Но в конечном итоге человечество, безусловно, сформирует единое сообщество.

– Вы считаете такое объединение неизбежным?

– Конечно. Посмотрите: глобализация идет в течение всего известного нам исторического периода. Во времена Древнего мира она привела к созданию таких империй, как Китай и Рим. Они распались, как я полагаю, именно из-за того, что создавались на основе насилия и подавления. Государства-гиганты Средних веков - это карлики с точки зрения наших дней. Придет время, когда такие державы, как Англия, Франция и Германия, не смогут достаточно авторитетно действовать на мировой арене, не вступая в союзы и содружество. Что уж говорить о таких государствах, как Эстония, Финляндия, Северороссия или Крым?

– Ну, а позиции России в этом вопросе?
– тут же спросил Голицын.
– Я имею в виду всю Россию, а не один Крым.

– Она вполне может стать центром Евразийского союза, который объединит в себе как народы Центральной Азии, так и Восточной и Южной Европы. Разумеется, те, которые не войдут в единую западноевропейскую общность. Ну, а затем придется выбирать, идти к дальнейшему объединению с Европой или с Америкой. Увы, но уже сейчас ситуация сложилась так, что возможный экономический потенциал России уступает этим двум центрам мирового притяжения. Впрочем, как я уже сказал, если это не приведет к подавлению самобытности, прав и свобод, но даст экономический и культурный рост, я не вижу в этом ничего плохого.

– Что же, господин Татищев, - улыбнулся Голицын, - я вижу, у вас сложена уже целая теория, исходя из которой вы действуете. Чрезвычайно интересно. Скажите, вы являетесь последователем или автором этой идеи?

– Увы, - развел руками Алексей, - практическая работа в политике и бизнесе не оставляет достаточно времени для сбора научной информации и для теоретических выкладок. Не смею приписать себе авторство... Впрочем, познакомившись с этой теорией, я ее полностью принял и, что греха таить, несколько развил, всходя из своего опыта и взглядов. Авторство же здесь по праву принадлежит профессору Санкт-Петербургского университета Дмитрию Андреевичу Санину.

– Вот как, - произнес Голицын.
– Все это действительно интересно. Хотя я и не разделяю, по большей части, ваших взглядов, должен признать, что беседа с вами была для меня чрезвычайно познавательна. Правы вы или я, безусловно, покажет время. Впрочем, сейчас у нас с вами есть куда более срочная и важная задача. Нам надо отбить удар Сталина.

– Посмотрим, как будет, - проговорил Алексей, вглядываясь в морской горизонт, - надо работать и сражаться. Если мы сделаем это с полной отдачей, для победы нам потребуется лишь немного удачи.

* * *

– Посмотрим, как будет, - произнес Артем, вглядываясь в океанский горизонт.
– Ситуация очень запутанная. Сейчас там все может измениться из-за какой-нибудь мелочи: нелепого слуха, внезапного решения какого-нибудь мелкого политика. Настолько всё на грани, что простой командир полка может повернуть ход войны, а значит, и послевоенные события на сто восемьдесят градусов.

– Какая разница?
– лениво спросил Генрих.
– Ты же знаешь, что за сто-двести лет там все вернется на круги своя.

– Для нас-то с тобой сто-двести лет ничего не изменят, - возразил Артем.
– А для тех, кто живет там?

– Если все сложится для них удачно, будут богато жить. Если нет, станут мудрее, - безразлично пояснил Генрих.
– И то и другое неплохо.

Друзья лежали на нагретых жарким субтропическим солнцем мраморных скамьях, на большой террасе, расположенной на берегу лазурного океана. Две массажистки чрезвычайно искусно разминали их обнаженные загорелые, мускулистые тела. Чуть поодаль стоял мраморный стол, на котором их ждало несколько ваз с самыми разнообразными экзотическими фруктами и кувшины с соками, нектарами и лучшим вином из запасов Артема.

– Послушай, - произнес Генрих после минутной паузы, - твои крестники уже разошлись вовсю. Устраивают судьбы мира, словно в собственной гостиной порядок наводят.

– Человеку, занявшему высокий пост, свойственно надеяться, что события будут развиваться строго по начертанным им прожектам, - ответил Артем.

– Ну, если у них есть хоть капля ума, они должны понимать, что невозможно ни все предусмотреть, ни все предвидеть, - пробурчал Генрих. Даже у нас, в отношении нижнего мира, не всегда получается.

– Они неглупые ребята, - тут же проговорил Артем.
– Надеюсь, они понимают, что полководец, вышедший на битву и ожидающий, что все пойдет строго по его плану, скорее всего, проиграет. Но полководец, выходящий на битву без плана, вообще обречен.

– Надеюсь, - улыбнулся Генрих.
– Впрочем, как я полагаю, нам остается только смотреть. Когда там начнется война?

– С Польшей?

– Нет, с Северороссией.

– По моим подсчетам, завтра к вечеру, по нашему времени. Впрочем, до этого момента нам предстоит понаблюдать еще некоторые интересные события.