Шрифт:
Глава первая
Смена ролей
– Даниэль?! – я с недоумением уставилась на здорового мускулистого типа в ярко-сиреневой майке, подчёркивающей цвет глаз. Если б не эти самые глаза, ни за что б его не узнала – но не думаю, что где-то ещё в мире есть кто-то с такими вот глазищами. А эти сапоги со шнуровкой до колен? Не говоря уж о кожаных штанах, подчёркивающих фигуру. Ещё в прошлом году он был мрачным нескладным подростком, ниже меня на полголовы, шугающимся шумных компаний. У него и приятелей-то не было, что уж говорить о друзьях.
– И тебе всего наилучшего, Кармина, – куда исчезло выражение страха, всегда появляющееся на его лице, когда я оказывалась рядом? Откуда взялись такие мускулы? Неужели можно так измениться? – Так и будешь меня разглядывать? Я знаю, что хорош, – он деланно потянулся, а меня неожиданно бросило в краску. Даниэль наблюдал за мной сквозь полуприкрытые ресницы.
Мир рухнул.
Даниэль Блэйк смутил Кармину Лайон.
– Ты не Даниэль, – наконец вымолвила я. – Кто угодно, но не Даниэль!
– Раз я не он, значит и моя помощь тебе не нужна, – Эль повернулся спиной, собираясь уходить. Чёрные волосы, завязанные в хвост, рассыпались поверх футболки.
– Постой! Это ты должен помочь мне?! Я думала, мы случайно столкнулись!
– Ты тупица, Кармина, – ни тени улыбки. – Как можно случайно столкнуться в два часа ночи в закрытом для посетителей баре?
– Хорошо, – я смирилась с тем, что выставила себя дурой. Но моё изумление было слишком велико. Как мог тот хилый пацанёнок стать столь потрясающим красавцем? – Но мне ничего не объяснили. Лейтенант Легси сказал, что мою мачеху убили, и велел мне немедленно ехать в этот бар и ждать помощи. Чем ты собираешься помочь мне?
– Ты будешь жить со мной. Наверху есть комната, можешь отнести туда свои вещи.
– Жить с тобой?! – поразилась я. – Погоди, ты это сейчас серьёзно, без шуток?! Легси не мог…
Даниэль молча смотрел на меня в упор, не смущаясь, не пряча взгляд.
– Или мог?..
Тогда он хмыкнул.
– Иди уже. Мне надо прибраться.
– Ты… работаешь здесь?
– Да, – Эль кивнул и взялся за метлу, стоящую в углу за стойкой. – И давай без истерик, очень прошу.
Я, ошарашенная и его наглостью, и тем, что он даже не предложил помощь с моими вещами, потащила свои сумки вверх по скрипучей старой лестнице, морщась от боли в спине.
Одна-единственная дверь, одна-единственная комната, одно-единственное окно, из которого, правда, лился мягкий свет полной луны. М-да… И здесь мне придётся жить неизвестно сколько времени? Ещё за одной дверью, спрятавшейся за шкафом, оказался смежный санузел. И на том спасибо, не придётся бегать вниз. Да и ванна есть – а не просто душ. Кроме шкафа, крошечной тумбочки и двух кресел, у окна стояла большая тахта – я бы сказала, трёхспальная. Хм, если других комнат нет… Как сказал Эль? "Ты будешь жить со мной?" Неужели это означает, что мы должны будем всё ближайшее время провести в одной комнате и… в одной кровати?
Год назад я была бы в ярости от одной мысли о подобной перспективе. Меня, Кармину Лайон, наследную принцессу Дионы, запихивают в грязную каморку, в одну постель с нищим побродяжкой! Невероятная нелепость. Правда, с тех пор многое изменилось. Нет, скандал по поводу жилья лейтенант Легси всё равно получит – и ещё какой – да и Даниэль тоже, но… Сложно признаться даже самой себе, что здесь мне наконец-таки перестало быть так страшно. И да, мне отчаянно нужна помощь. Просто чудо, что я добралась сюда живой и невредимой. Почти невредимой – я чувствовала, что под джемпером блузка присохла к ране на спине.
Пока я раскладывала вещи, снизу послышалось пение. Прекрасный, чудесный голос. Ещё один сюрприз. Эль – певец. Смешно. У него по музыке всегда стояло семь – и то, лишь потому, что мадам его жалела.
Одним пинком отправив последнюю опустевшую сумку под кровать, я села в кресло и закурила. Вообще-то, в интернате, где мы учились, курить было строго-настрого запрещено – но разве законы писаны для меня? Наследной принцессе Дионы никто не посмеет что-либо запретить.
Только сейчас я задумалась над тем, что делал Даниэль в моём классе. Интернат был очень дорогим и престижным, мало было внести кругленькую сумму за обучение и показать отличные знания на шести экзаменах – ещё необходимо иметь дворянское звание не ниже князя. Но Эль – безродная дворняжка, в этом можно не сомневаться. Ни манер, ни вкуса. Как же он попал к нам? И почему год назад бросил учиться? Нельзя сказать, что учился он хорошо – вот я всегда была первой по всем предметам – но и до двоек не опускался. Деньги кончились? Чушь. За обучение платят один раз на первом курсе – и сразу всю сумму. Пожалуй, я вижу всего одно объяснение – у него был высокопоставленный покровитель, который умер или перестал интересоваться мальчишкой – и его тут же выставили за дверь, чтобы никто не мог сказать, что диплом интерната "Пурпурная роза" получил недворянин.
Ёк-шанг, как же мне хотелось немедленно вернуться во дворец. Мой новенький диплом, только вчера полученный из рук ректора, с красивой тиснёной розой вдоль корешка так и остался валяться на столе, как и бальное платье, инкрустированное камнями, небрежно брошенное в спальне. Я даже не допила свой шоколад! Легси вытащил меня из-за стола уже в пижаме, сообщил, что на меня объявлена охота – и отправил сюда, к ёк-шанговому Элю, который смеет держать меня в этом гадюшнике!
Я было закипела, но вовремя вспомнила, что умирать пока не хочется. Моей матери, королеве Дионы, было сорок два, когда она родила, а отец был старше её на двенадцать лет. Медики утверждали, что моё рождение – настоящее чудо для до того бесплодной пары. Естественно, едва я родилась, как на меня было совершено первое покушение – у моего отца три младших брата, а у матери – сестра и брат, тоже намного моложе её. Каждому из них хотелось посидеть на троне, а тут бац – и нежданная наследница. К счастью, отец подписал какие-то там бумаги, по которым, если я умру до совершеннолетия, всё королевство переходит "Пурпурной розе", директор которой ненавидит всё, что связано не с его любимым интернатом, а денег на его счетах, наверное, ненамного меньше, чем в нашей казне. Невероятно умный ход, если учесть, что в интернате я проводила десять месяцев из тринадцати каждого года. Над моим здоровьем там просто тряслись.
Я усмехнулась, вспомнив, как всё время задирала и подначивала Эля, а его за это наказывали. Да и вообще ему доставалось – ну куда ты со своим свиным рылом лезешь в ряды принцесс и принцев? Вполне справедливо, деньги – это далеко не всё, а бастарды – это унижение для любой женщины, как законной жены, которой подло изменили, так и любовницы, не сумевшей стать женой.
Вот только всё изменилось для меня сейчас. Я здесь, чтоб скрыться от наёмников дядюшек и тётки – родители умерли несколько лет назад, точнее, сначала умерла мама, папа скоро вторично женился на очаровательной молодой Лелее, но он тоже умер полтора года назад. Мы с Лелеей остались одни – и, как мачеха, она имеет право меня воспитывать, но не имеет прав на трон. А ведь завтра, нет, точнее, уже сегодня – должна была состояться моя коронация. Я любила Лелею – настолько, насколько вообще падчерица может любить мачеху. Она не пыталась занять место мамы, это было самым главным.
Но Легси сказал, что её убили. Лелея… Она была красивая, молодая, всего на несколько лет старше меня, и всегда такая жизнерадостная. Я всего один раз видела, как она плачет – после смерти папы. Впрочем, чего уж скрывать, мы тогда вместе ревели, обнимались, и менялись платками с монограммами.
Что мне делать теперь? Когда я смогу вернуться? А если кто-то догадается, что это Легси спас меня? Его будут пытать и узнают, куда я уехала. И меня убьют здесь. Даниэль может сколь угодно делать вид, что он крут. Это не спасёт ни его, ни меня. Мне снова стало страшно, из глаз хлынули слёзы. Лелее уже не помочь, а я не хочу умирать!