Протагонист

Художественное оформление – Елизавета Корсакова

В книге цитируются фрагменты древнегреческих трагедий в переводе Иннокентия Анненского (Еврипид), Сергея Шервинского (Софокл) и Соломона Апта (Эсхил).

Бледная, с взъерошенными волосами – маска женщины с печальным выражением лица.

Остриженная дева – бледная девушка с коротко стриженными волосами.

Молодая женщина – отличается отсутствием бледности.

Безбородый – маска самого пожилого героя трагедии. Белые волосы на возвышении, гладковыбритое лицо, вытянутые щёки.

Вторая остриженная дева – не имеет локонов, как будто ее часто преследуют несчастья.

Бледный – худой мужчина с нездоровым лицом и взъерошенными волосами.

Девочка – детская маска, которую носит любая молоденькая девушка.

Менее бледный – бледность объясняется недугом, иногда любовным.

Кожаная – женщина средних лет.

Ночь. Общежитие Академии.

Голубь садится на подоконник. Делает шажок в сторону распахнутого окна. Заглядывает внутрь.

Осмелев, в поисках еды перелетает на стол, разделивший напополам и без того узкую комнату.

Порыв ветра раскидывает листы бумаги со стола. Остается лежать лишь один, прижатый круглыми очками.

Сбоку на столе смартфон. Точно почуяв жизнь вблизи, он заливается отрывистым будильником с вибрацией.

Голубь вспархивает и улетает прочь. На листке остается белое пятно.

За стеной раздается крик. В окне соседней комнаты загорается свет. Передавая друг другу эстафету, зажигаются остальные окна.

В комнате на одиннадцатом этаже смартфон срывается на пол. Звук приглушается, но не затихает.

Ручка двери ходит вверх-вниз. Ключ сидит в замке не плотно, снаружи его будто выталкивают. Наконец он выскакивает и падает. Щелкает замок, дверь распахивается. В комнату врывается долговязый парень в джинсах. Озирается и подходит к окну. Выглядывает наружу.

Будильник продолжает звенеть.

На часах 4:30.

Мальчик хочет как лучше. Мальчик кидает шмат булки утке, едва не попадая ей в голову. Утка наклоняется к мякишу, пытается ухватить, но не выходит: слишком большой. Отплывает в сторону. Мальчик вытаскивает из кармана печенье, кидает и его тоже. Утка не обращает внимания. Мальчик злится и кричит на утку. Глупая! Не понимает, что ей дают лучшее! Мальчик еще не знает, что уткам нельзя сладкое, что его, мальчуковое, «лучше» – для утки яд. Как, возможно, ядом окажется и уткина еда для мальчика. У мальчика и утки разные «лучше».

Заметно похорошевший парк сейчас вызывает только раздражение. Вокруг пруда фланируют мамы с колясками и переругиваются владельцы разнокалиберных собак. Чихуахуа бросается на двортерьера с оголтелым лаем, тот пятится за хозяйку, уткнувшуюся в телефон. «Лиана, положи каку, фу-фу-фу!» Лиана-девочка или Лиана-собачка? Кто ж теперь разберет. Это у нас во дворе гуляли Насти, Маши, Тани, Иры…

Сколько шансов, что Мила окажется Мелисандрой, а не Людой, а Даня – так и вовсе Дейнерис? В тридцать пять самое время откапывать внутреннюю бабку а-в-наше-время-было. Разве я ее закапывала? Придираюсь к каждому столбу. Поэтому и препод.

Поэтому ли? Почему люди вообще становятся преподавателями? Возможно, это всего лишь способ сохранить свою жизнь неизменной? Работать в том же университете, что и училась, зимой каникулы, летом отпуск. Жить с мамой в той же квартире, где и родилась, в доме, что уже двадцать лет как ждет сноса, так что смысл брать ипотеку, Ириша, вот-вот разменяемся, а смысл менять работу, вот-вот высвободится окошко для аспирантуры, как-нибудь всё образуется, как-нибудь сложится само, само – повторяешь, врастая в уютную коробку мещанского райка.

Gib jedem Tag die Chance, der schonste deines Lebens zu wеrden. [1]

На день рождения первокурсники подарили такой мотивационный блокнот из книжного ларька в цокольном этаже и коробку австрийского марципана «Моцарт». Едва сдержалась, чтобы не спросить, знают ли они, во сколько Моцарт умер.

Он хотя бы успел нажить что-то большее, чем кризис среднего возраста.

Тридцать пять – это средний возраст или нет? Ниже проходного балла, однозначно. Сколько я ему поставила за последний зачет? Столько и поставила: 35 из 100.

Знаю.