Простые девичьи тайны
Шрифт:
–Что ты, деточка! Я и не думал, что тебя бросили. Знаю, у всех бывает, что и времени, и возможности нет. Я не к тому, чтобы (Спаси Боже!) осудить. Я к тому, что если ты хочешь, я могу тоже тебя навещать. Даже когда Валентину выпишут.
–Ой, что вы!– засмущалась я,– Мне совсем ничего не нужно! Что вы будете утруждаться?
–У меня такая работа!
–Какая?– не поняла я.
–Я служу тут при больнице. На территории небольшая церковка есть. Поэтому, все кто в больнице, мои подопечные. И если тебе религия позволяет со мной общаться…
–Я такой же религии, правда, давно в церкви не была.
–Такой же?– улыбнулся отец Михаил, значит, точно моя подопечная!
Я удивилась такому повороту. Что за больница интересная? Для верующих что ли?
–А я думала вы знакомый Валентины!
–К Валентине меня пригласила ее мама, когда зашла в наш храм свечку поставить, а потом я уже и с другими родственниками познакомился.
Тут я неизвестно откуда вспомнила, что в храме все стоит денег. И «работа» священника тоже имеет свои расценки.
–Я была бы рада, – осторожно начала я,– чтобы вы заходили, но сейчас очень плохо с деньгами. На лекарства впритык хватает.
–Не беспокойся!– улыбнулся батюшка, – беседы со священником у нас ничего не стоят.
–Ой, простите, если я обидела…
–Не в коем случае! Ты права, требы стоят. Там в храме даже расценки вывешены. Но это для тех, кому не трудно заплатить. Остальным бесплатно, конечно.
–Правда? Какая у вас церковь удивительная!
– Ты просто не знаешь, многие не знают и расстраиваются. А ведь в любой церкви, если объяснить ситуацию, пойдут на встречу. Церковь – не рынок. Но редко встречаются люди, которым Бог не дал денег на венчание или отпевание. Чаще встречаются те, которые становятся в позу и говорят: Почему мы должны платить?
–Интересно!– удивилась я.
– Да, ничего интересного!– улыбнулся отец Михаил, показав прекрасные белые зубы,– Мы с тобой о ерунде говорим, мелочах житейских. Но уже хорошо, что ты отвлеклась и плакать перестала. Ну, так что, друзья?
Отец Михаил протянул мне большую мягкую руку. Я неуклюже пожала и спросила:
–Я думала, у священников только благословение брать надо.
–Права! Права! Молодец!– закивал батюшка,– А умеешь ты его брать?
Я неуверенно покрутила головой.
–Ничего! Захочешь, научу!
Глава 8
Отец Михаил стал навещать меня почти каждый день. Заходил не надолго, минут на десять. Но всегда приносил улыбку, фрукты и праздничное настроение. Медсестры шутили, что фрукты отца Михаила чудодейственные. От них быстрей стали заживать раны. И я пошла на поправку. Действительно, даже скромное яблочко от батюшки благоухало мне чем-то необыкновенным. Оно было из другого мира, полного тайн, и… солнца. Того самого, о котором отец Михаил говорил в первую нашу встречу. Это таинственное солнце приходит в душу и полностью ее преображает. Мне часто хотелось расспросить батюшку о вере, о церкви, но стеснялась слишком отнимать у него время.
С тех пор, как странный человек вошел в нашу палату, я, сама не знаю почему, перестала плакать по Сергею. Он уже не казался мне сосредоточием всех надежд на будущее. И я согласилась с Розой, сказавшей мне как-то:
–Твой бывший начальник не единственный мужчина на земле!
Согласилась, но в душе перефразировала:
«Сергей, не единственный добрый человек на земле!».
Встретив отца Михаила, я вдруг поняла, почему влюбилась в начальника, обыкновенного, по большому счету, человека. Он покорил меня не красотой, а добротой! Вот что я искала в жизни. Добро, во всех его проявлениях. Разочарование в Сергее, стало моим разочарованием в мире. Но в этот страшный момент, мир протянул мне руку помощи. И я только начинала осознавать, что это действие не какого-то неопределенного понятия, как мир, судьба. Что руку помощи протянул мне Бог.
Я ничего не знала о Боге. И вряд ли стала бы его искать, если бы он сам не вышел мне на встречу.
Отец Михаил не заходил три дня, и я стала волноваться. Жалела, что не попросила у Вали его мобильный, когда она выписывалась. Может, я ему надоела? Может, не то сказала? Может, помощь нужнее другой болящей?
Но на четвертый день все разъяснилось.
В палату вошла совсем юная девушка, лет шестнадцати и спросила:
–Кто Дарья?
–Здесь! – отозвалась я.
Девушка широко улыбнулась и стала очень похожа на отца Михаила.
–Я к вам! Зовут меня Александра, можно, Саша. Я дочь отца Михаила.
–Я так рада с тобой познакомится!– засуетилась я,– Можно, на ты?
Она кивнула.
–Присаживайся! Что с батюшкой?
–Он приболел. Ничего серьезного. Простуда. Волновался за вас…, тебя. Вот, апельсинов передал!
Я радостно прижала к себе благоухающий цитрусом подарок.
–Спасибо, что зашла! А я и не знала, что у батюшки дочь есть!
– Ну, отец – не монах! Приходской священник. Больничный ваш. Мы живем недалеко, в пятиэтажке. И еще у меня два брата. Младшему семь лет.
–Надо же!– удивилась я,– Думала у всех батюшек обязательно есть дом, хозяйство. А вы в квартире живете. Знаю, какая в пятиэтажках теснота.
–И не говори! – вздохнула Саша, – тесно, как в скворечнике. И вообще, мне тесно в городе. Но отец доволен. Это квартира его родителей. Он и нас учит быть довольными, что не послали в деревню, в разрушенном домике жить, разрушенный храм восстанавливать. А если Бог этого не послал, значит нам не по силам. Папа радуется и нашей квартире, и новенькой церкви.
–Так он, вообще, всему радуется, заметила,– улыбнулась я.
–Конечно!– ответила она на улыбку,– так наш Господь велел.
–Правда? Я думала, Бог не любит, когда радуются.
–Что ты?!– подняла тонкие светлые брови Саша,– Иисус Христос сказал: « Всегда радуйтесь! Непрестанно молитесь! За все благодарите!».
–А я думала, что в нашей вере Бог любит, когда оденут черное и плачут, – возразила я.
Саша открыла рот, чтобы что-то сказать, потом закрыла, и засмеялась.
–Ну да! Любит и это тоже! Ты что же, ничего о вере, о Христе не знаешь?