Чтение онлайн

Утром подошли к перекату. Здесь фарватер, называемый по-речному «судовой ход», узкой полосой тянулся у самой скалы. С другой стороны, почти под бортом, показывала желтую спину песчаная кошка.

— А он был прав, — негромко сказал Игорь Лагунову. — Ночью тут все лопасти на камешках пооставляешь. Особенно если ветер.

— Пожалуй, — согласился Лавр Семенович и указал рукой вперед.

Там из-за скалы постепенно, начиная с кормы, показывался черный потрепанный буксир, нелепо приткнувшийся к берегу.

— «Вавилов». Тоже вчера вышел, — сказал Ефим Васильевич, отложив бинокль, — Ему в Жиганске две баржи брать.

— Теперь он их не скоро возьмет, — произнес Игорь.

— Задержится чуток, — кивнул головой Ефим Васильевич.

На «Вавилове» сбежал с мостика человек с мегафоном в руке и побежал на корму.

— Придется его на гак брать, — сказал Ефим Васильевич. — Старпом, дай самый малый.

Игорь, впервые получивший приказание от речного капитана, удивился, не торопясь, подошел к машинному телеграфу и дал самый малый ход сперва правой, потом левой машине.

— Что с ним? — спросил Лавр Семенович.

— Однако, сейчас узнаем.

Ефим Васильевич взял мегафон и вышел на мостик.

— Винт поломал, — сказал речной первый помощник. — По всему видать, что винт. Он тут два раза ходил ночью. Не всегда повезти может, однако.

Игорь на всякий случай позвонил в машину, приказал дать питание на буксирную лебедку и вышел на мостик.

— Матвей, у тебя чего? — кричал в мегафон капитан Кунин.

— Руль заклинило! — густым басом ответил капитан «Вавилова». — Об камень хряпнулся я, вот его и заклинило. Ты, однако, подтащи меня до Жиганска!

— А что в Жиганске? — спросил Кунин. — В Жиганске тебе руль не поправят. Тебя до Сангар тащить надо.

— Мне в Жиганске две баржи брать! — крикнул капитан «Вавилова».

Кунин подумал и сказал:

— Тогда тебя до Сангар с баржами тащить надо.

Суда сблизились, и речные капитаны разговаривали без мегафонов.

— Надо, Васильич, — жалобным басом попросил капитан «Вавилова». — А то я здесь, однако, зазимую. Видал, утром шуга шла?

— Видал... Буксир только получше закрепи. В клюза его продень, обнеси за кнехты...

— Ладно, Ефим Васильевич, знаю...

— Знаешь, а рули ломаешь. Вот я Верке-то скажу. Она тебе шею-то накостыляет, однако.

— Уж конечно, — повеселел капитан «Вавилова». — Подавай буксир!

— И каким это мы теперь ходом поползем? — тихо спросил Игорь у Лагунова, слушавшего диалог речников с большим вниманием. Мимо прошел в рубку Ефим Васильевич.

— Километра три он у нас отнимет, — сказал он с ударением на «о». — Не бросать же его, дурака.

Скорость заметно убавилась. Кроме того, иногда на поворотах приходилось сбавлять ход и следить, чтобы «Вавилов» не снес какой-нибудь бакен или вешку. Днем прошли остров Столб, отделяющий собственно Лену от ее дельты. Открылась могучая, похожая на морской залив река. Берега ее были безлесы и пусты. Слева вздымались дикие, припорошенные первым осенним снегом горы. Справа до самого горизонта, тянулась серая, едва приподнятая над водой равнина. Насколько уродлива и нехороша была намытая рекой пустошь, настолько величественны и прекрасны были горы, спадающие в воду гигантскими косыми уступами. Разговоры в рубке прекратились. Все смотрели на горы, думали о чем-то... Только Кунин, оседлав нос биноклем, разыскивал впереди какой-то бакен.

— Сюда бы наш климат, — грустно сказал Сергей Огурцов.

Ефим Васильевич нашел бакен, черневший впереди едва заметной точкой, и приказал рулевому держать «на два пальца левее». Капитан Лагунов вздрогнул от такой команды. Рулевой сделал вид, что понял, и повел судно влево.

— Вот так достаточно будет, — сказал Кунин.

Рулевой повернул штурвал вправо и удержал судно на курсе.

— Теперь видишь бакен? — спросил Ефим Васильевич. — Вон он, прямо на носу.

— А кто его знает, — пожал плечами рулевой. — Что-то вижу. Может, это бревно плавает...

Кунин приник к стеклу и смотрел вперед. Он чувствовал несколько пренебрежительное отношение к себе со стороны морской команды, и не навязывался, не начинал разговоров и делал вид, что не слушает, о чем говорят другие.

— А сегодня ночью будем двигаться? — спросил у него Лавр Семенович.

Кунин молча подошел к столу, перевернул несколько листов лоцманской карты, подумал.

— Как видимость. Тумана не будет, так пойдем, — сказал он.

— Идите поспите, Ефим Васильевич, — предложил речной первый помощник капитана. — Я до темноты побуду здесь.

— Ну, давай, Михаил, — согласился Кунин. — На ужин меня разбудишь. Ночь-то вроде светлая будет...

Он полистал карту, еще раз взглянул на бакен и вышел из рубки.

— Вас как зовут-то? — спросил Игорь первого помощника.

— Меня? Однако, Михаил, — сказал первый помощник, распрямился и почему-то посмотрел на Игоря виноватыми глазами.

— Судоводителем давно работаете?

— Пять навигаций всего. Но вы не беспокойтесь, — заверил он Игоря. — Тут места хорошие. Хоть поперек плавай.

— А ваш Ефим Васильевич давно капитанит? — поинтересовался Лавр Семенович.

— Однако, не очень, — сказал Михаил. — Двенадцатый год.

Он стал листать лоцманскую карту.

— Вот до этого переката спокойно можно дойти, — Михаил ткнул пальцем в лист.

— А сколько до него этих... — спросил Игорь.

— Семьдесят километров еще, — сказал Михаил.

— Ночью его пройдем?

— Может, пройдем...

Михаил взял бинокль, повертел его в руках. Беззвучно шевеля губами, прочитал надписи. Потом он вынул из кармана платок, протер линзы, положил бинокль в футляр.

— Ведь у нас как, — сказал он, — приходит новое судно. С компасом. Капитан велит компас из подставки вынуть и к себе в каюту берет, чтобы кто-нибудь не испортил... Нам компас, конечно, особенно не нужен... Это правильно. По вешкам ходим, по береговым знакам, на глазок. Человек, окажем, пятнадцать лет на реке, а судно по румбу вести не может... У нас главное — практика.

Михаил отвел грустные глаза от компаса, облокотился на машинный телеграф и стал смотреть вперед. Игорь включил самописец эхолота, и перо забегало по бумаге, отбивая двадцатитрехметровую глубину.