Чтение онлайн

— Мойра? — удивилась я.

— У нас это что-то вроде задания, — пояснила Уитни. Она вытащила из сумки сложенные листы и положила их на стол. — Мойра — одна из моих врачей.

— А, ну да, — вспомнила Кирстен.

— Будешь читать то, что сама написала? — спросила я. — Отрывок из рассказа?

— Что-то вроде того, — кивнула Уитни.

— Итак, мы начинаем! И первым у нас выступает Джейкоб, — объявила Эстер. — Поприветствуем!

Все зааплодировали. К микрофону подошел высокий худощавый парень в черной вязаной шапке. Он открыл небольшую тетрадь на пружинках, откашлялся и сказал:

— Называется «Без названия». — За нами зашипела кофе-машина. — Стихотворение о моей… моей бывшей девушке.

Вначале в стихотворении фигурировали образы дневного света и мечты. Затем оно стало ритмичнее, а голос чтеца громче, а затем превратилось в отдельные слова.

— Металл, холод, обман, навсегда, — отрывисто выкрикивал парень, периодически оплевывая микрофон. Я взглянула на Уитни — она прикусила губу, затем на Кирстен — она не шевелилась.

— О чем он? — прошептала я.

— Тсс! — шикнула на меня сестра.

Джейкоб читал очень долго и закончил несколькими протяжными тяжелыми вздохами. Аплодисменты раздались не сразу. Мы немного посидели, но потом решили, что стоит похлопать.

— Ничего себе стихотвореньице! — сказала я Хизер.

— Это что! — ответила она. — Жаль, вас на прошлой неделе не было. Он десять минут про кастрацию рассказывал.

— Мерзейшее было стихотворение, — добавила Джейн. — Захватывающее, но мерзейшее.

— Следующей у нас впервые выступает Уитни! Пожалуйста, поприветствуем!

Джейн и Хизер тут же громко захлопали, и мы с Кирстен последовали их примеру. Когда Уитни подошла к микрофону, все на нее уставились, постепенно осознавая, как она прекрасна.

— Я прочту вам небольшой рассказ. — Голос зазвучал слабо, и Уитни подошла к микрофону поближе. — Небольшой рассказ, — повторила она, — о моих сестрах.

Я удивленно моргнула и повернулась к Кирстен. Хотела с ней заговорить, но сдержалась — не хотела, чтобы она снова на меня шикала.

Уитни сглотнула и испуганно взглянула на листы — они слегка подрагивали. В зале вдруг стало очень тихо. И Уитни начала читать:

— Я средняя сестра. Вторая из трех, ни старшая, ни младшая, ни самая смелая, ни самая воспитанная. Нечто посередине — наполовину пустой или полный сосуд: все зависит от вашего восприятия. За свою жизнь я редко совершала что-либо раньше или лучше сестер. Но руку ломала только я.

Тут зазвенели колокольчики на двери. Я обернулась и увидела у входа пожилую женщину с длинными кудрявыми волосами. Убедившись, что выступает Уитни, она улыбнулась и стала разматывать шарф.

— В тот день моей младшей сестре исполнилось девять, и родители устроили праздник, — продолжила Уитни. — Я в дурном настроении бродила по дому. То казалось, что я никому не нужна, то, напротив, все раздражали — обычное для меня состояние, даже в одиннадцать лет.

Кирстен удивленно распахнула глаза. За соседним столиком засмеялся мужчина, многие зрители захихикали.

Уитни покраснела и улыбнулась:

— Моя старшая сестра была очень общительной девочкой. В тот день она собиралась поехать на велосипеде к бассейну — встретиться там с друзьями — и предложила мне составить ей компанию. Мне очень не хотелось, я бы предпочла побыть в одиночестве. Старшая сестра была дружелюбной, младшая — очень милой, я же всегда была темной лошадкой. Никто не понимал мою боль. Даже я сама.

На этот раз засмеялись с другой стороны кафе, а Уитни улыбнулась. Оказывается, она умеет шутить. Надо же!

— Старшая сестра залезла на велосипед и поехала к бассейну, а я отправилась вслед за ней и вдруг разозлилась: вечно я позади! Надоело быть второй.

Я снова посмотрела на Кирстен. Она так внимательно слушала Уитни, что казалось, кроме них в кафе никого не было.

— Я развернулась. Дорога впереди теперь была пуста. Никого! Все мое! И я быстро-быстро закрутила педали.

Я сидела молча, боясь пошевельнуться. Вдруг услышала звон ложки — Хизер высыпала в кофе еще один пакетик сахара.

— Ощущения были непередаваемые! Свобода, пусть и вымышленная, всегда великолепна. Но когда я перестала узнавать окрестности, то поняла, что уехала уже довольно далеко от дома. Но все равно продолжала быстро-быстро крутить педали. Тут спустило переднее колесо, и я полетела на землю.

Кирстен заерзала, а я пододвинулась к ней поближе.

— Парить в воздухе очень необычно, — продолжила Уитни. — Но только до меня дошло, что происходит, как я уже грохнулась на тротуар. Послышался хруст — я сломала руку. Затем скрип — это крутилось колесо. Но даже тогда меня мучила единственная мысль, которая преследовала меня всегда: жизнь несправедлива. Только я почувствовала вкус свободы, как немедленно была за это наказана!

Я оглянулась. Женщина у входа очень внимательно слушала Уитни.

— Болело все тело. Я закрыла глаза, прижалась щекой к тротуару и стала ждать. Сама не знаю чего. Чтобы меня спасли или нашли… Но никто не приходил. Всю жизнь я мечтала побыть одной. И вот мое желание осуществилось.

Я опустила глаза и схватила чашку с кофе.

— Не знаю, сколько времени я так пролежала. Помню, что смотрела на пролетающие по небу облака, как вдруг услышала, что кто-то зовет меня по имени. Это вернулась сестра. Меньше всего хотелось ее видеть, но, как и неоднократно до и после, она единственная пришла мне на помощь.

Уитни замолчала, переводя дыхание.

— Она подняла меня, усадила на руль и повезла домой. Я знала, что должна быть ей благодарна, но испытывала только злость: на себя — за то, что упала, и на нее — за то, что она стала свидетелем моей неудачи. Когда мы подъехали, из дома выскочила наша младшая сестра, именинница. Увидев нас, она бросилась обратно и позвала маму. Это была ее обязанность, как самой младшей, — обо всем рассказывать родителям.

Тут я вспомнила: в самом деле, я решила, что случилось что-то серьезное, поскольку Кирстен и Уитни сидели очень близко друг от друга, чего никогда не случалось раньше.