Чтение онлайн

В кабинете, где располагался отдел кадров, я застал майора милиции, к которому и обратился, сославшись на старшего лейтенанта из УВД Трипутеня. Посмотрев мои документы, майор, как я узнал потом, его фамилия была Фарафонов, сообщил мне, что, к сожалению, вакансии в уголовном розыске сейчас нет, но есть одна не занятая должность инспектора детской комнаты милиции. Должность офицерская и тоже нужная и перспективная и т.д и т.п., – это он мне рассказывал вполне серьезно и я поверил товарищу майору, тем более, что деваться то было некуда. Получив направление на медицинскую комиссию, отправился в поликлинику УВД, не особо переживая за результат, все – таки год назад окончил институт физической культуры, да и в армии, по мере возможности, бегал и штангу поднимал. Вся процедура заняла месяц, и приказ о моем назначении на должность инспектора детской комнаты милиции был подписан 29 декабря. В этот же день меня представили личному составу РОВД и ДКМ.

За два дня работы перед Новым годом я усердно изучал нормативные документы регламентирующие работу в детской комнате милиции. Старший инспектор ДКМ Мария Ивановна Нечаева доходчиво объясняла мне, что да как. После празднования пришедшего Нового 1974 года я продолжил входить в курс дел. А дел у меня, на моем участке, который охватывал почти половину района плюс поселок «Береговой» и поселки «Чернолучье» и «Красноярка» (оба тогда относились к Советскому району) было не мало. На учете стояло более ста подростков и почти столько же неблагополучных семей. И пока были школьные каникулы, я изучал эти дела, чтобы хотя бы составить себе представление о «подопечных». Со всеми ими мне предстояло ещё познакомится лично. Так прошло время каникул и время моего ознакомления с необходимой документацией.

В первый день начала третьей четверти, после обеда на прием пришла женщина и, как оказалось, по мою душу. Это была завуч близлежащей школы с заявлением о краже у неё норковой шапки прямо из кабинета. Фамилия её была Поляк.

Это сейчас норка обычный мех, из которого шьют и шубы и шапки, и которые носит половина женщин страны, а тогда норка была в очень большом дефиците, да и стоила дорого.

Пропажу шапки Поляк обнаружила на перемене, когда зашла в свой кабинет. Приняв заявление, стал подробно уточнять детали и выяснять есть ли неблагонадежный контингент среди учащихся. Таковых оказалось человек пять, но особое внимание завуч просила обратить на ученика шестого класса Виктора П. Этот Виктор, как оказалось, состоял на учете, и его дело было у меня, так как жил он на моей территории. Это упрощало дело, не надо было искать адрес жительства, да и характеристика на него имелась в деле.

Идти в школу смысла не имело, поэтому я отправился по адресу, указанному в деле. Это оказалось пятиэтажное здание с квартирами малосемейного типа.

Виктора я застал дома. Он собирался куда-то уходить, но был остановлен моими вопросами о проведенном сегодня времени в школе. Так беседуя, мы продвигались по длинному коридору, и я заглядывал в укромные места с надеждой обнаружить шапку. Он уже понял зачем я пришел к нему и сделав выражение наподобие – «да как Вы могли подумать такое?» следовал за мной. Так мы поднялись на пятый этаж, и я увидел, что двери на чердак не закрыты. Забрались на чердак, и я продолжил высматривать закутки, параллельно беседуя – опрашивая Виктора. Когда мы прошли по чердаку в обе стороны я спросил Виктора:

«А где здесь выход на крышу?»

«А зачем Вам?» удивился он.

«Как зачем, будем и там смотреть, Как ты думал, это брат дело серьезное, тут нужен полный порядок и четкость в понимании всей картины, иначе это пустая трата времени» был мой ответ.

«Да нет там ничего» воскликнул Витька.

«А где есть?» задал я вопрос, сдвинув брови и сделав, как можно строже лицо.

На крышу я и не собирался вылизать, на улице все – таки зима. Но видимо перспектива с выходом Виктору тоже не понравилась, да и ходили мы уже больше двух часов, вот он и «поплыл».

«Так где?» задал я опять вопрос.

«Внизу под лестницей в соседнем подъезде» был ответ.

Спустились вниз и прошли в соседний подъезд. Витька достал из под лестничного закутка газетный сверток. Развернув бумагу, я увидел норковую шапку, но в усеченном виде – отсутствовал подклад.

«Подклад – то где?»

«Я его отпорол и выбросил, хотел матери новый купить».

И когда он всё успел, времени – то прошло ничего.

Со свертком пошли в ДКМ составлять акт добровольной выдачи и писать объяснение. По пути зашли на мусорную площадку за отпоротым подкладом.

На следующий день вернул Поляк шапку в «разобранном» виде и занялся вынесение постановления об отказе в возбуждении уголовного дела. «Похититель» не дорос ещё до возраста, с которого наступает уголовная ответственность. Напечатал на машинке постановление, подшил все материалы и отправился в райотдел утвердить у начальника уголовного розыска. О нём я уже говорил выше. Владимир Васильевич Корнеев был на месте и надо сказать был удивлен моему появлению вообще, а еще больше он удивился, когда я положил ему на стол материалы и скромно поведал суть дела. Постановление я вынес на основании ст.5 п.5 УПК РСФСР, а это такое же раскрытое преступление, только что в силу возраста несовершеннолетний остается на свободе. Сколько было потом раскрытых преступлений сказать не могу, не подсчитывал. Но, если честно, много.

Как говориться – «Кто молодец? Я молодец!»

Судьбы

Реальные истории

Некоторые фамилии изменены

Надежда родилась в 1921 году под Парижем. Её отец, генерал царской армии, Владимир Николаевич Лопатов, поняв, что смена политического строя в России не сулит ни ему, ни его семье ничего хорошего в начале 1918 года вывез жену и четырех дочерей в Париж. Семья не бедствовала, но и не шиковала. Трудности имели место быть. Владимир Николаевич старался дать дочерям хорошее образование и постоянно доносил до них мысль, что их настоящая родина это России и её надо любит, знать её историю и когда нибудь вернуться туда. Особенно он это подчеркивал, когда началась вторая мировая. Фашизм старый генерал не принял на дух. Вспоминал Брусиловский прорыв, участником которого был сам и утверждал, что немцы сломают зубы в войне против России. А еще он рекомендовал дочерям вернуться в Россию.

Осенью 1945 года Надежда, зная пять языков, устроившись корреспондентом французской газеты, поехала на Нюрнбергский процесс. Пробыв в Нюрнберге с ноября 1945 года по октябрь 1946 и посетив все 403 судебных слушания, Надежда, по возвращению в Париж обратилась в посольство Советского Союза во Франции с просьбой вернуться в России. Её просьба была удовлетворена. В начале 1947 года Надежда Владимировна Лопатова прибыла в Россию через Польшу. По выходе из вагона она была арестована сотрудниками НКВД. Как дочь царского генерала суд приговорил её к с

еми годам лагерей.

***

В начале шестого вечера позвонил дежурный – «на выезд, труп мужчины у дома 35а по Нефтезаводской». Это было не далеко от райотдела, он тогда располагался на первом этаже дома 25 на той же Нефтезаводской. Через пять минут мы были на месте. Вскоре туда же подъехал эксперт и следователь прокуратуры.

Небольшое отступление. Осенью 1976 года, а действо происходило как раз в этот год, руководством УВД области было принято решение провести эксперимент по работе уголовного розыска нашего отдела по линейному принципу. До этого мы работали по зональному – есть определенная ограниченная зона и всеми преступлениями и правонарушениями, совершенными на ней приходилось заниматься нам, а это четыре оперативника и двенадцать участковых инспекторов. Правда и территория «зоны» была большая. Треть Советского района в городе плюс поселки Береговой и Чернолучье, до которого 40 километров. При линейном принципе все тяжкие преступления, совершенные на территории всего района ложились на наши плечи, а кражами, совершенными в районе занималась группа по имущественным преступлениям.