Чтение онлайн

А Анастасия Максимовна ему сразу контрудар – милицию вызову, протокол тебе на работу в твоё главное таможенное управление перешлют, а я еще и в налоговую копию попрошу, чтобы послали, уволят тебя, зятек мой любимый-золотой.

Папаша тогда полчаса без повторов матерился, но бабулю пальцем не тронул.

На матери отыгрался потом.

Мама неделю два симметричных бланша под обоими глазами пудрила-пудрила, а все равно заметны были… Эти следы папашкиной страсти.

– А интересно, он когда ее бьёт, он ее трахает потом? Или только бьёт? – рассуждала Надя.

– Дура ты, разве так можно о матери и об отце? – возмущалась подружка Ланочка.

– Можно, – отвечала Надя, – мне вот еще интересно, он оргазм испытывает, когда мамашу по морде бьёт, или нет?

Ланочка пожимала худенькими плечиками и ничего не отвечала.

У нее отца не было.

Но у нее не было и такого огромного дома, не было столько платьев, компьютеров и велосипедов с роликами, сколько этого добра имелось у Нади.

Так и что лучше?

Иметь отца? Или не иметь?

А когда она повторила этот свой вопрос вслух, Надя вдруг рассмеялась.

– Иметь отца? Это ты в смысле трахаться с папашкой, что ли?

Ланочка аж вспыхнула-зарделась – ну ты, Надька, совсем.

– А что совсем? – поджав губки фыркнула Надя. – Почитай вон в интернете на слово ИНЦЕСТ. Думаешь, не бывает такого?

– Может и бывает, – ответила Лана, вздохнув, – но мне всегда хотелось иметь… – она запнулась на этом слове. – Мне всегда хотелось, чтобы у меня был отец.

– Такой, как у меня? – хмыкнула Надя.

– Не знаю, – отвернувшись, тихо ответила Лана.

Изо всех Ланочкиных подруг Надя была самой интересной. Не в смысле того, что дом Нади было полной чашей, что в ее владениях была целая тьма кукол, компьютеров, электронных игр, бильярдов, кегельбанов, и даже бассейнов, где девчонки могли вдоволь разгуляться и повеселиться, покуда страшный Вадим Вадимыч на работе…

Он, кстати говоря, гостей дочери никогда не выгонял и не шугал, но так уж было принято, что если Надин папа находился дома, девочки в гости к Наде не заходили, а когда он приезжал, старались побыстрее смыться.

– Взгляд у него тяжелый какой-то, – жаловалась одна из подружек. – Такое впечатление, будто с укором каким-то смотрит или ждет чего-то.

– Это он тебе просто под юбку заглянуть хочет, – хмыкала в ответ Надя, закатывая к небу свои красивые карие глаза.

Да, Надя была самой интересной из Ланочкиных подруг, но не потому что у той были блага, которыми, кстати, все подружки очень и очень любили попользоваться. Нет, Ланочку тянуло к Наде, потому что та была не по годам взрослой. И рассуждала не как девочка, а как взрослая женщина.

– А откуда ты все это знаешь? – порою спрашивала изумленная Ланочка.

– Оттуда и знаю, – самодовольно хмыкала Надя, делая многозначительную мину, и тоном, позой и выражением лица как бы намекала на какое-то секретное знание, которым она в отличие от своих ровесниц располагала.

Да, Надя была самой интересной. Ее и парни все побаивались. Ну, не только потому что знали, кто у нее отец, и что случись какая-нибудь неприятность, можно будет и получить, так что мало не покажется. И родителям достаться сможет на орехи.

Уважали и по… Как бы это… По имущественному статусу, из-за богатства.

Но парни Надю не только за положение ее страшного папашки уважали.

И сама Надя умела за себя постоять.

Все на Котовом поле помнили тот случай, когда пьяные, обкуренные анашой цыгане забрели на школьную дискотеку, а Надя с Ланочкой учились тогда в девятом, и начали эти смуглые ребята к девочкам приставать.

Принялись руки распускать, выражаться.

И из парней с их школы никто тогда не вступился за девочек. Все цыган боялись.

Прямо оцепенение какое-то от страха напало на мальчишек из десятого и из одиннадцатого классов.

А Надя, когда ее за талию попытался обнять самый пьяный и самый наглый из непрошенных гостей, маникюрными ножницами этому "роме" по морде и в живот!

Кровищи было!

Тут сразу и скорая, и милиция.

Ну, и кабы не папаша – полковник, порезали бы потом цыгане Надю.

По-крайней мере, грозились подкараулить по дороге из школы..

Но папашка Надин ездил на стрелку с местным бароном, после чего цыганские пацаны за километр стали обходить дискотеку на Котовом…

Такой вот Надюха девчонкой была.

– И откуда ты про все такое знаешь? – спрашивала Ланочка, недоверчиво вскидывая красивые дуги бровей.

– Знаю, – бурчала Надя, – в Интернете нашла и прочитала.

Говорили подруги про все. И про кино, и про мобильные телефончики, и про модные тряпочки, и про Бритни с Дженнифер…

Но обо всем этом можно было поговорить с любой из Ланочкиных подружек. И суть разговора всегда была бы примерно одинаковой, не изменяющейся от перемены собеседницы.

Однако про одну вещь по-настоящему душевно можно было поговорить только с Надей.

Только Надя могла сказать про отношения с мужчинами так веско и так убедительно, что ей Ланочка сразу верила.

И Любочка Тимофеева, и Оленька Разбаш – тоже с удовольствием болтали о парнях и про все такое. Но их познания основывались на киношках и рассказах старших родственниц и подруг. То, что говорили про взрослые отношения Любочка с Оленькой, – звучало как-то по-детски. Словно девочки детсадовского возраста в песочнице играют в кухню и пластмассовыми ножиками режут нарванную на газоне травку, подражая маме и бабушке, готовящим обед…