Чтение онлайн

— Не волнуйтесь, теперь только дело за вами, — Ирина быстро покинула кабинет.

Как только дверь за ней захлопнулась, возникло необъяснимое чувство потери. Как будто она что-то забыла там за дверью, захотелось вернуться и посмотреть. «Может быть, ее мучит совесть?» «Нет, я уверена, что поступила правильно». Ирина не оглядываясь, зашагала вперед.

В коридоре послышался шум от колес движущейся железной каталки. Ирина с замиранием сердца ждала приближение. Дверь палаты распахнулась, и внесли туго затянутых в детские одеяльца кричащих младенцев. Читая фамилии на маленьких бирках, акушерка ловко двигалась между рядами и раздавала матерям детей. Дверь закрылась, и каталка поехала дальше, звонко дребезжа колёсами. Женщины принялись разглядывать малышей. Ирина долго не решалась притронуться к тихо попискивающему кульку. Собравшись с силами, она всё же взяла ребёнка на руки, но к своему удивлению заметила, что не почувствовала ничего, что должна была, по её мнению, почувствовать мать. Безразличие — и только; никаких чувств, никакой привязанности.

Немного почмокав, ребёнок с жадностью стал сосать грудь, но в силу своей слабости скоро устал и уснул. Ирина спокойно рассматривала нежное детское личико. Все черты удивительно напоминали Серёжу, даже выглядывающая из-под косынки, прядь чёрных волос напоминала густые кудри мужа. Внезапно накатил необъяснимый прилив ярости к этому маленькому существу. Ирина положила ребёнка в кроватку и отошла к окну. Она понимала, что это милая девочка её дочь, но обида и злость на мужа просто затмили разум.

Светлана открыла глаза и прислушалась к звукам в коридоре. Отчётливо было слышно, как везли на кормление детей. Шум приближался, она затаила дыхание, но каталка проехала мимо. Наступила тишина. Светлана огляделась, в палате находилась она одна. Очень сильно беспокоила послеоперационная рана. Любое движение вызывало нестерпимую боль. Минуты ожидания казались вечностью. Хотелось скорее увидеть своего малыша. За окном уже стало темнеть, на противоположной стене появились длинные тени от уличных фонарей, а в палату к ней так никто и не заглянул. Её ещё совсем слабое тело снова погрузилось в сон.

Светлана с ужасом смотрела на уже немолодую женщину с бледно-нездоровым цветом лица и усталыми глазами. Длинные непонятные медицинские термины, как приговор, слетали с её тонких сухих губ. Внутри у нее все похолодело, руки судорожно хватали простынь. В глазах потемнело, и в нижней половине тела, появилась лёгкость, на мгновение ей показалось, что какая-то часть её поднимается в воздух и парит. В висках стучало: «Вы не сможете больше иметь детей». Наверно, это единственное, что она поняла из долгих объяснений доктора.

— А ребёнок? Что с ним? — Чуть слышно выдавила из себя Светлана. — Он жив? Она чувствовала, как бешено, стучит в груди её сердце. Страх услышать правду сковал её, и те считанные секунды, пока врач подбирала нужные слова, показались вечностью. Она замерла в ожидании.

— У вас девочка, вес — два сто, рост — сорок сантиметров. Сейчас вашему ребёнку ничего не угрожает, она потихоньку набирает вес, вам педиатр всё потом расскажет подробно, а сейчас нам нужно вас осмотреть.

Светлана облегчённо вздохнула. Девочка! Как же она рада, что у неё дочка!

— Мария Ильинична, спасибо вам! Спасибо, что спасли мою девочку! — Светлана ухватила за руку врача и хотела поцеловать, но женщина быстро её убрала.

— Не нужно! Мы сделали всё возможное — это наша работа. — Чтобы не встречаться глазами с женщиной, она стала осматривать живот роженицы.

Светлана с нетерпением ждала подходящего момента, что бы ещё что ни будь, узнать о ребёнке. Врачи сосредоточенно осматривали послеоперационный шов и о чём-то тихо разговаривали между собой. Как только возникла первая небольшая пауза в их разговоре, Светлана сразу же вставила свой вопрос:

— Мария Ильинична, почему ребёнка не приносят на кормление? Мне так не терпится увидеть её, можно я хоть одним глазком сквозь стекло на неё посмотрю? Пожалуйста! Понимаете, я так долго ждала этого момента, что не нахожу себе места, мысли дурные в голову лезут, пока не увижу её, не успокоюсь.

Мария Ильинична вопросительно посмотрела на Екатерину Андреевну. Седоволосая женщина закрыла глаза и согласно кивнула головой.

Светлана уже хороших полчаса смотрела на крохотное тельце в кувезе. Слёзы счастья застилали прозрачной пеленой глаза, мешали, как следует, разглядеть нежные черты её новорождённой дочери. Женщина восторженно радовалась каждому её движению. Боль и слабость отступили. С каждой минутой ей становилось лучше, она чувствовала прилив сил, ей казалось, что теперь она сможет сдвинуть горы.

Несколько дней в роддоме пролетели незаметно, и вот Ирина переступила порог собственного дома. Неприятные воспоминания снова овладели её мыслями. Как ни старалась она переключить своё внимание, на что ни-будь другое, гнев и обида постоянно точили её изнутри, не давая возможности забыть недавние события.

Серёжа вёл себя, как ни в чём не бывало, будто и не было вовсе никакой ссоры между ними. Всё свободное время он крутился у кроватки с младенцем и восторженно восклицал:

— Ирина, посмотри какая она миленькая, такая крохотная, а уже открыла глазки и смотрит на меня! Мне кажется, она все видит!

— Не видит она ещё ничего! — раздражённо отвечала Ирина. Излишняя суетливость мужа действовала ей на нервы.

— Доченька моя, моя принцесса! — не обращал внимания на слова жены Сергей. — Ты не возражаешь, если мы назовём нашу девочку Катей? Мне кажется ей это имя очень подойдёт.

— Хорошо, давай Катей, — равнодушно соглашалась Ирина, не чувствуя никакой привязанности к дочери. Изо дня в день, она старательно и добросовестно исполняла свой материнский долг: стирка, глажение, уборка, вот только никакого удовольствия это не приносило. Домашняя рутина затягивала в круговорот и становилась не выносимой. Бессонные ночи окончательно выбили её из сил. Жизнь казалась серой и беспросветной, совершенно бессмысленной. Материнство не принесло ей той радости, о которой она мечтала, ещё несколько месяцев назад, будучи в интересном положении. Вся литература о правильном и здоровом воспитании малыша, старательно приобретённая на последних месяцах беременности, пылилась на полках и казалась не нужной. Интерес к жизни угасал.

Серёжа спокойно относился к такому поведению жены, списывая всё на женские капризы. Он задумался о серьёзном недуге, только после разговора педиатром. Участковый врач обратила внимание на странное поведение Ирины. Это ее насторожило и навело на определённые мысли. Сделав незаметно знак Сергею, она стала подробно расспрашивать о пациентке. Не замечал ли он каких-либо странностей в ее поведении? Выслушав мужа, доктор сделала заключение, что Ирина серьёзно больна и нуждается в срочном лечении. Диагноз послеродовая депрессия, ни о чём серьёзном Серёже не говорил, но слова медработника заставили задуматься, и он вынужден был с нею согласиться.