Прости, если любишь...
Шрифт:
– Да пошел ты на хрен, мудак старый! Толку от твоего бабла, если ты сидишь на нем, как Кощей? Если внуку своему в помощи отказал, а теперь, что? Теперь Никиту на счетчик поставили, мою жену похитили, а ты.… маразматик старый.
– Что?
– удивляется.
– Что слышал!
– Что им нужно?
– Деньги, разумеется! Мне нужно время, чтобы вывести столько активов, и я договорился об отсрочке на три дня. Именно столько займет обработка платежа и прочее. Но кое-кто не захотел ждать. Кое-кто решил получить ещё больше гарантий!
– Мог бы у меня попросить!
– скрипит отец.
– Хоть ты и кичишься, что можешь меня выпнуть из фирмы, отобрать бизнес, но денежки мои ты не отберешь.
– Вот пусть эти денежки тебя и провожают в последний путь! Пусть эти денежки и будут рядом с тобой, когда ты останешься при смерти.
– Не ори на меня! Нужны деньги? Сколько?!
– Какая тебе, нахрен, разница?
– Большая. Одно дело, поставить на место зарвавшегося щенка, чтобы знал цену деньгам, другое дело, когда кто-то переходит границы. Деньги, Женя, - сто лет он меня так не называл.
– Сколько?
– У тебя, что, гора налика имеется?
В ответ отец скрипуче смеется.
– Я человек старой закалки и у меня всегда есть нал. На черный-черный день.
– Главное, вытащить Вику. Остальное - потом. Я тебе все верну. У меня есть нужная сумма.
– Это необязательно.
– Все верну!
– упрямлюсь.
– Как знаешь, - хмыкает отец и добавляет строго.
– Ты это не должен так оставить!
– Понимаю. Без нотаций давай. Скоро буду.
*****
На все про все у меня уходит меньше двадцати четырех часов.
Собрать нужную сумму, договориться о встрече, приехать.
Приезжаю пораньше и сильно нервничаю, злюсь, что Вика оказалась в это втянутой.
Сердце кровит за нее.
Короткое видео, где она раздевается и садится на пол, в тонком белье, поражает меня до глубины души.
Я не могу смотреть, как ей страшно, просто не могу…
Главное, увидеть бы ее, вытащить, а потом…
Все остальное - потом.
Неважное!
Я все исправлю. Все!
Господи, какой я дебил!
Наконец, они появляются.
На трех машинах.
Дуболомы, которых наняли припугнуть нашу семью, и те, у кого Никита занял денег.
Нашел, у кого брать! Они с мясом кусок из глотки вырвут, а ещё любят мухлевать и навязывать лишние проценты так, что за всю жизнь не отвяжешься.
Выползли и чувствуют себя слишком вольготно.
Пока собирали деньги, отец мне все уши прожужжал про старые времена, уважение и силу кулаков. Мне кажется, он по тем временам ностальгирует сильно, когда был на коне, а я вот - не очень.
Те времена напоминают мне о не самом сладком детстве, о том, как отец изводил всю семью, как мама страдала.
Но потом меня бьет по голове осознанием, что я сам недалеко от него ушел, получается.
Я сам стал воплощением того, на кого не хотел быть похожим.
Это отрезвляет.
Я вдруг резко увидел все, что не хотел видеть.
Как будто прозрел.
И ужаснулся.
Даже когда сюда прилетел, хотел действовать с привычной позиции силы, не желая каяться в произошедшем, не желая признавать, что это все - моя вина.
Решил слегонца все под свои интересы прогнуть, мало задумываясь, а каково все это время было Вике?
Я ведь свои обиды лелеял и боль, злился, что она меня совсем не чувствует, что верить мне перестала, а сам…
У меня эмпатия к самым близким, как у табуретки, получается.
– Деньги?
– движется в мою сторону один из мужчин.
– Сначала я хочу увидеть жену.
– Бывшую жену.
– У Павловых бывших жен не бывает, - говорю коротко.
– Она в той машине, - кивает на крайнюю.
– Но сначала деньги.
Я показываю, что у меня есть, чем расплатиться.
– Здесь даже больше?
– интересуется главный.
Тот, кто все это затеял. Слишком вальяжный чистоплюй, чтобы мараться самому, поэтому всегда действует через посредников.
– Да, тут больше.
– Почему?
– удивляется, моргнув.
– Вот почему.
Быстро подойдя к нему, я с одного удара выбираю ему челюсть. Он падает на землю, ударом ноги выбиваю нос.
Немного оторопев, его охрана срывается с места, но больше бить я его не стану.
– А теперь послушай сюда, говнюк. У нас был уговор, а ты решил его нарушить. Подстраховаться решил? Это выйдет тебе боком! Забирай деньги и проваливай.
Уговор есть уговор. Никита ведь все равно им должен, сам подвязался.
– Ещё один косой взгляд в сторону моей семьи…
Побитый кивает согласно, мол, понял, понял…
Заигрался.
Власть пьянит и дурманит разум.
Но теперь-то ему указали на место.
Я забираю Вику.
Через минуту она уже сидит в моей машине.
Бледная, перепуганная и осунувшаяся.
Сидит, зажав ладони между коленей, и даже не двигается, смотрит перед собой.
– Вик.… Они тебя обижали?
Она едва заметно качает головой.
– Не тронули, нет. Но… - прикрывает глаза.
– Понял. Все кончено, Вик. Поехали, да?
– спрашиваю осторожно.
Хочу к ней прикоснуться и страшно. Она будто хрустальная сейчас.
По коже - острые мурашки.
– Поехали, чего стоишь? Я хочу домой.
Завожу автомобиль, трогаемся с места.
– Скоро будешь дома, Вик.
– Нет, - она мотает головой.
– Я хочу домой. Хочу туда, где его больше нет, нет нашего дома… Все, что было потом, это как непрекращающийся кошмар.