Чтение онлайн

– Женя, а ты всерьез хотела бы вернуться на тридцать лет назад? Евгения Егоровна не раздумывала ни секунды:

– Конечно.

Ей показалось, что мгновенность ее ответа вызвала тень на лице одноклассника, но, ошарашенная невероятной надеждой, она не обратила на это внимания.

– Так... Я, пожалуй, сумею тебе помочь.

– Ваш институт?..
– Евгения Егоровна как-то сразу и безоговорочно поверила, что Андрей Федорович не шутит.

– Да, наш институт решил проблему - практически. Теперь мы занимаемся сооружением теории.

– Извини, не поняла. Разве так может быть - практическое решение на пустом месте?

– Сколько угодно. Пример первый - рефлексотерапия, то бишь иглоукалывание. Можно проводить операцию на брюшной полости без лекарств, вызывающих сон, - только при помощи иглоаналгезии. Понимает кто-нибудь, в чем тут дело? Уверяю тебя, что нет. Пример второй - лозоходство. Знаешь?

Евгения Егоровна пожала плечами.

– Что-то слышала.

– Вот-вот. Все что-то слышали, что-то видели, как-то использовали, а в чем суть явления, никто не имеет не только выраженного представления, но и тени догадки. Зато масса терминов: биолокационный поиск, радиоэстезия... существуют институты по изучению этого явления, есть школы лозоходцев... но все это ни на шаг не приближает к объяснению феномена. То же самое и у нас. Мы знаем, как отправить неживой или живой объект в прошлое, как вернуть его обратно, - но если бы мы могли хоть что-то в этом понять!

– Но как же вы добились этого... то есть возможности перехода?

– Ох, Женя, это такая цепь случайностей, которая может выпасть один раз в десять миллионов лет. Ошибки расчета, наложенные на ошибки проектирования... небольшие неточности при изготовлении - в общем, строили один аппарат, получили совсем другой.

– Ну хорошо, вы отправляете человека в прошлое. А что происходит при этом с тем, кто уже есть в этом самом прошлом? Их становится двое?

– Нет. В этом как раз закавыка, о которой я вообще думать не хочу, ум за разум заходит, честное слово. Объект, видишь ли, исчезает в настоящем и сливается с самим собой в прошлом. Удвоения не происходит. А при обратном ходе - объект снова возникает здесь, не нарушая структуры прошлого.

– И ты мог бы вернуть меня на тридцать лет назад?!

– Если ты не возражаешь.

Евгения Егоровна рассмеялась счастливо:

– Я не возражаю, Андрей. Я нисколечко не возражаю.

– Но учти, что сначала нужно уладить все на месте, то есть в сегодняшнем дне.

– Тебе могут не разрешить?

– Нет, я о другом. Ты ведь не можешь исчезнуть со службы без объяснений? Значит, тебе надо уволиться, я оформлю тебя к нам в институт. Боюсь только, что зарплата...

– Какая зарплата, Андрей, о чем ты? Я же уйду в прошлое! Андрей Федорович потер ладонью подбородок, промычал что-то неопределенно, помялся, но все-таки решился сказать:

– Видишь ли, Женя, все, кого мы отправляли в прошлое, очень быстро возвращались обратно.

– Почему?

– Предпочитали настоящее, - коротко ответил Андрей Федорович.

– Я не предпочту, - заверила его Евгения Егоровна.

– Ну хорошо, примем как рабочую гипотезу. Дальше - сложности адаптации в прошлом. Ты вернешься туда, вооруженная опытом пятидесяти двух лет жизни. Тебе будет трудно общаться с родными...

– Я детдомовская, Андрей, ты забыл?

– Прости... в самом деле забыл. Значит, с этим все в порядке, хотя, конечно, какой это порядок, если нет родных?.. Ну, остальное мелочи. Инструкции - непосредственно перед переброской. Так что дело за тобой.

– За мной дело не встанет.

...Евгения Егоровна в смутно-обобщенном состоянии дорабатывала последние дни в статистическом бюро. Она и прежде плохо видела настоящее, а теперь уже окончательно погрузилась в прошлое - то самое, вернуться в которое в самом буквальном смысле предстояло ей вскоре. Недоуменные вопросы сотрудников ("С чего это вы, Евгения Егоровна, решили уволиться? Тридцать лет на одном месте, и вдруг срываться неведомо куда?"), уговоры начальства - все проходило мимо, не задевая сознания. Скорей бы, поскорее...

Но вот, крепко прижимая к себе сумочку с трудовой книжкой, Евгения Егоровна вошла в двери Института времени. Андрей Федорович встретил ее у турникета, протянул заготовленный пропуск - и Евгения Егоровна пошла по запутанным коридорам, узеньким крутым лестницам старого здания - навстречу упущенным возможностям. Ей казалось, что в прошлое она ринется прямо сейчас, сию минуту, оно может возникнуть за любым поворотом полутемных коридоров. Но Андрей Федорович сначала привел ее в свой кабинет.

– Формальности, Женечка, прежде всего формальности, - объяснил он.
– Вот тебе бумага, пиши заявление о приеме на работу. К сожалению, всех, кто хочет удрать из настоящего, мы оформляем всего-навсего лаборантами...

– Андрей!..

– Ладно, не буду. И - анкета, как полагается. Справку из поликлиники не забыла?

– Не забыла.

Заполнив графы анкеты, Евгения Егоровна протянула лист Андрею Федоровичу и принялась писать заявление. Андрей Федорович, бегло просмотрев написанное, перевел взгляд на одноклассницу, произнес тихо, вслушиваясь:

– Ев-ге-ния Е-го-ровна...

Гремящее сочетание звуков имени заставляло искать выражения внешнего соответствия громыхающему наименованию. Но - перед ним сидела женщина с мягкими и в то же время строгими чертами, с пышной прической, немного усталая... Сухие тонкие пальцы, без колец, с коротко остриженными ногтями, нервно крутили авторучку. А уж что творилось в ее серых глазах...

Андрей Федорович выдвинул ящик стола и достал небольшой изящный медальон из серебристого металла, на тонкой цепочке.

– Это ты должна надеть. Когда... то есть я хотел сказать, если надумаешь вернуться, открой - там внутри рычажок. Передвинешь, и все.

Евгения Егоровна молча взяла медальон.

– Ну, теперь вычисляй день, в который хочешь попасть.

– День?

Евгения Егоровна задумалась надолго. Она - совершенно неожиданно для себя - обнаружила, что не помнит, когда Игорь Антонович появился в их отделе. То есть она прекрасно, разумеется, помнит год, но не только день, а даже месяц выпал из памяти. Кажется, тогда была весна? Нет, осень... Сохранилось и жило все эти годы только ощущение бесконечной радости - и в то же время муки, охватившее все ее существо. Все-таки это была осень. Да, конечно, она уверена в этом. Осень.

И даже поздняя.

– Конец октября, - сказала Евгения Егоровна.
– После двадцатого числа.

...Большой зал в подвальном этаже, заставленный аппаратурой, перепутанный проводами, подмигивающий цветными лампочками... Неудобное кресло, похожее на зубоврачебное... Евгения Егоровна не пыталась всматриваться в окружающее, она вся устремилась к своей несбывшейся однажды надежде. Что-то говорил Андрей Федорович, о чем-то ее спрашивали тени в голубых халатах - она отвечала, не задумываясь, не анализируя... И вот...