Прошлые обиды
Шрифт:
– Тогда поздравляю.
– Спасибо.
Они так долго молчали, что у нее начало болеть горло. Цикады продолжали свой стрекот.
Наконец Майкл спросил:
– Как-то его отмечала?
– Нет.
– С ребятами?
– Нет.
– И Лиза не приезжала?
– Нет. Она сказала, что мы скоро увидимся, наверное в конце недели. А Рэнди нет дома, он играет в Южной Дакоте.
– Черт бы побрал этих детей. Они должны были бы что-то для тебя придумать.
Она высморкалась в простыню и постаралась, чтобы ее голос звучал нормально:
– Да ну. Ерунда. Просто один из дней рождения. Будут и другие.
«Пожалуйста, приезжай. Майкл. Приезжай и обними меня».
– Да, в общем-то так. Но все равно они должны были что-то сделать.
И вновь тишина льется в телефонную трубку. Она думала: звонит ли он из спальни, во что он одет, горит ли свет.
Представила себе, что он лежит раздетый, в темной комнате на застеленной кровати, подняв одно колено. Двери балкона открыты.
– Я… ну… у меня решился вопрос с этим зданием на Виктория и Гранд.
Ей казалось, что она видит, как он рассматривает свои ногти и собирает простыню горкой.
– Скоро начнется строительство.
– Здорово. – Она изобразила радость. – Это… Это здорово.
«Почему мы в разных спальнях, Майкл?»
Если она не придумает сейчас что-то веселенькое, он повесит трубку. Она уставилась на тень на противоположной стене и мучительно искала, что бы такое сказать.
– Мама поехала в Сан-Хуан.
– Сан-Хуан… это хорошо.
И после паузы:
– Значит, она к тебе сегодня тоже не заглядывала…
– Нет, но прислала поздравительную открытку. Она здорово проводит время с друзьями.
– Ей всегда это удавалось.
Бесс повернулась на бок, прижимая трубку к подушке, обмотав телефонный шнур вокруг указательного пальца. Ее грудь разрывалась от тоски. Господи, как он ей нужен!
– Бесс, ты тут?
– Да.
– Ладно. Слушай… – Он прокашлялся. – Я считал, что должен позвонить. Ну, ты понимаешь, сила привычки.
Он засмеялся. О, какой грустный смех!
– Я думал о тебе.
– Я тоже думала о тебе.
Он молчал, и она знала, что он ждет, чтобы она сказала: «Я хочу тебя видеть, приезжай». Но слова застряли у нее в горле, потому что она боялась, что она хочет видеть его лишь в своей постели, и оттого, что ей так одиноко в день ее рождения, что ей сорок один и она боится провести остаток жизни в одиночестве. А если он приедет и они займутся любовью, это будет означать, что она использует его, а хорошие, порядочные женщины не должны поступать так по отношению к мужчинам, даже своим бывшим мужьям. И что она скажет, если он опять после этого попросит ее выйти за него замуж?
– Да… уже поздно. Мне нужно идти.
– Мне тоже.
Она закрыла лицо рукой, зажмурила глаза и закусила губы, чтобы рыдания не вырвались наружу. Телефон тяжелой глыбой лежал между ухом и подушкой.
– Ладно, пока, Бесс.
– Пока, Майкл… Майкл, подожди!
Она приподнялась на одном локте, слезы наконец хлынули рекой. Но он уже повесил трубку. И ее рыдания слышали лишь цикады.
Глава 17
Лиза позвонила в «Синий ирис» шестнадцатого августа в одиннадцать утра и сказала, что роды начались. Воды не отошли, но у нее схватки, и она позвонила врачу. Нет необходимости Бесс приезжать сейчас, она позвонит, когда нужно.
Бесс отменила все встречи и стояла в магазине около телефона.
Хидер сказала:
– Поневоле вспоминаешь дни, когда рожала сама, правда?
– Да, – ответила Бесс. – Я рожала Лизу тринадцать часов, а Рэнди появился через пять. О, я должна позвонить ему и сообщить новость!
Она посмотрела на часы и подняла телефонную трубку. Их отношения усложнились после того, как она ударила его тогда. Она пыталась с ним говорить, но он лишь мычал в ответ. Она старалась, он – нет.
Рэнди ответил на третий звонок.
– Рэнди, я так рада, что ты еще дома. Я хотела, чтобы ты знал, что у Лизы начались роды. Она пока еще дома, но похоже, что это действительно начало.
– Да? Что ж, пожелай ей удачи.
– А ты сам не можешь это сделать?
– Оркестр в час дня уезжает в Бемиджи.
– Бемиджи… – повторила она обескураженно.
– Это не край света, мама.
– Да нет, конечно, но мне не нравится, что тебе приходится столько разъезжать.
– Это всего лишь пять часов.
– Ну, будь осторожен, дорогой, и обязательно поспи перед обратной дорогой.
– Хорошо.
– И не пей, садясь за руль.
– Да брось, ма…
– Я беспокоюсь о тебе.
– Беспокойся о себе. Я уже большой мальчик.
– Когда вернешься?
– Завтра утром. Мы играем завтра вечером в Уайт-Бер-Лэйке.
– Я оставлю записку дома, если ребенок родится. Если нет, позвони в магазин.
– Хорошо, мама, мне пора идти.
– Иди, но, послушай… я люблю тебя.
Он молчал слишком долго, прежде чем сказать: «Да, я тоже», как будто ему было слишком трудно произнести эти слова.
Повесив трубку, Бесс почувствовала себя совсем одинокой Она продолжала стоять, положив руку на телефон, смотрела в окно и чувствовала, что как мать она не состоялась Ей стали понятны чувства Майкла все эти годы, и она сама не знала теперь, как преодолеть пропасть между собой и Рэнди.
– Что-то не так? – спросила Хидер. Она обметала пыль с полок и стеклянных фигурок, двигаясь вдоль западной стены.
– О! – Бесс глубоко вздохнула. – Не знаю.
Через некоторое время она повернулась к Хидер и спросила: