Чтение онлайн

– Я тоже.

– И все-таки мне кажется, тебя это не так потрясло.

– Можешь не верить, но, когда ты открыла мне дверь, я был совершенно ошеломлен.

– Если бы я знала, что Лиза замыслила, меня бы там не было.

– Меня тоже.

На мгновение установилась тишина.

– Послушай, Майкл. Мне очень жаль, что все так получилось. Лиза явно пытается что-то восстановить между нами: эта наша старая посуда, твой любимый бефстроганов, кукурузная запеканка, свечи. Ей не надо было бы все это устраивать.

– Было чертовски неловко. Правда?

– Да. И сейчас тоже.

– Я понимаю.

Принесли кофе – нечто нейтральное, на чем хотя бы можно было сосредоточиться, чтобы не встречаться глазами. Официантка отошла. Бесс, помолчав, спросила:

– Ты знаешь, что Лиза сказала мне, когда мы были одни на кухне?

– Что же?

– Суть такова: повзрослей, мама, ты шесть лет вела себя по-ребячески. Я и понятия не имела, что она так относилась к нашему разрыву. А ты?

– Понял только задним числом, когда она говорила о семье Марка, о том, как они дружны и как любят друг друга.

– Она с тобой об этом говорила?

Он ответил взглядом, глотнув кофе из чашки.

– Когда? – допытывалась Бесс.

– Я не помню, раза два в разное время.

– Она никогда не говорила мне, что вы так часто общаетесь.

– Ты воздвигала барьеры, Бесс, вот почему. И ты устанавливаешь новые прямо сейчас. Ты бы видела выражение своего лица.

– Больно слышать, что она говорила с тобой об этом к что семья Марка знает ее лучше, чем мы его.

– Действительно больно. Они оба тянутся к полной, дружной семье. Разве это не естественно?

– Что ты думаешь о Марке?

– Я плохо его знаю. Я встречался с ним до сегодняшнего дня раза два, не больше.

– Я именно об этом. Как все это могло случиться? Ведь они встречаются совсем недавно, мы едва знаем этого мальчика.

– Ну, во-первых, он не мальчик. Ты должна признать, что он вел себя как мужчина. Он произвел на меня хорошее впечатление сегодня.

– Да?

– Да, черт возьми. Он был рядом с ней, вместо того чтобы предоставить ей самой сообщить нам эту новость. Это не производит на тебя впечатления?

– Пожалуй.

– И похоже, он из хорошей семьи.

Бесс уже пришла кое к каким выводам по дороге в ресторан.

– Я не хочу с ними встречаться.

– Оставь, Бесс. Это глупо. Почему?

– Я не сказала, что я не буду с ними встречаться. Буду, коли нужно, но я не хочу.

– Почему?

– Потому что мне тяжело встречаться со счастливой семьей. Труднее переносить собственную неудачу. Они имеют то, что хотели, и думают, что у нас так же. Так, да не так. Прошло шесть лет, а я все еще не избавилась от чувства горечи.

Он какое-то время молчал, затем признался:

– Да. Я понимаю, что ты имеешь в виду. Ведь со мной такое случилось дважды.

Она потягивала свой кофе и, встречаясь с ним глазами, размышляла, спросить или нет.

– Не могу поверить, что спрашиваю это, и все-таки – что же случилось?

– Между Дарлой и мной?

Она кивнула.

Он вертел чашку в руках.

– Случилось то, что и должно было случиться. Все было не правильно с самого начала. Мы оба решили, что несчастливы в браке, и думали… черт… ну… ты понимаешь. Это был брак как бы рикошетом. Мы оба были одиноки и, как ты сказала, оба считали, что потерпели неудачу, и каждому казалось: надо построить новые отношения и преуспеть в этом, снять прошлую горечь, что ли. А на самом деле все пять лет мы лишь шли к пониманию, что никогда друг друга не любили.

Через какое-то время Бесс произнесла:

– Боюсь, именно это может произойти с Лизой.

Оба задумались над возможной неудачей дочери, страстно желая, чтобы ей повезло больше, чем им. Из бара за углом опять донеслись звуки музыки и шум хоккейного матча.

Когда они смолкли, Майкл сказал:

– Но мы не можем решать за нее.

– Решать, наверное, не можем, но разве мы не должны предостеречь ее?

– От чего, например?

– Ну, они так молоды…

– Они старше, чем были мы, когда поженились, и они оба, по-видимому, знают, чего хотят.

– Это нам они так сказали. А что еще можно было ожидать от них, принимая во внимание обстоятельства?

Он несколько мгновений размышлял и потом заметил задумчиво:

– Я не знаю, Бесс. По-моему, они достаточно уверены в себе. Марк рассуждает здраво. Если они уже говорили о том, когда хотят иметь детей, то они на голову выше девяноста процентов людей, вступающих в брак. И, честно говоря, я не нахожу в их мыслях ничего не правильного. Как сказал Марк, у них хорошая работа, дом, у ребенка двое радостно ожидающих его родителей – этот малыш начнет неплохо. Молодым родителям проще – у них больше терпения, здоровья, энергии. А когда дети вырастают и покидают дом, родители еще достаточно молоды, чтобы насладиться свободой.

– Значит, ты не собираешься их отговаривать?

– Нет, не собираюсь. А какова альтернатива? Аборт, усыновление или Лиза поднимает ребенка одна? Но ведь они любят друг друга и хотят пожениться? Так какой смысл отговаривать?

Бесс вздохнула и положила руки на стол.

– Боюсь, что я реагирую как мать, которая хочет получить гарантию, что ее дочь будет счастлива.

Его глаза сказали ей, что он надеется на гарантию.

Через минуту Бесс попросила:

– Ответь мне на один вопрос: когда мы поженились, ты думал, что это на всю жизнь?

– Конечно, но нельзя отговаривать дочь от брака лишь из опасения, что она повторит твои ошибки. Это значит уходить от реальности. Ты должна быть искренна с ней, но в первую очередь ты должна быть искренна сама с собой. Если ты… наверное, мне следует говорить «если мы», так вот, если мы скажем сами себе, в чем были не правы и чего им следует избегать, то, возможно, нам удастся искупить свою вину перед детьми.

Пока Бесс размышляла над сказанным, подошла официантка и, вновь наполнив их чашки, удалилась. Бесс глотнула дымящийся кофе.