Прошлое
Шрифт:
— Я ожидал, что подобное случится со мной, — очевидно, сам себе, с каким-то глубинным удивлением в голосе, вдруг произнес мужчина.
О да, метхи были не так воспитаны, чтобы позволить себе брезгливость. Мою реакцию Кирен воспринял очень спокойно. Как данность! Более того — его руки с деловитым спокойствием терли мое плечо, избавляя поверхность кожи от всяких следов… давно уже не пищи.
Душу переполнило глухой тоской!
«Он доволен. Заинтересован. И это значит одно — все повторится!»
Но что-то сейчас обдумывать я была не способна, сознание уплывало, погружаясь или в обессиленный сон, или в беспамятство. И лишь каким-то отстраненным, скорее инстинктивным образом, я ощущала прикосновения рук метха.
— Ты не доверяешь мне! Не спешишь приблизить! — вздрогнув, осознала, что рядом кто-то кричит.
С трудом соображая, попыталась понять, где нахожусь. Узкое…помещение, словно коробка, чьи стены фактически соприкасались с моим телом. И мгновенная, вызвавшая облегчение, ассоциация-мысль: снова изолировали в капсуле наказания? Но второй, более внимательный взгляд утвердил во мнении, что это иное место. Какое-то… пустое и тесное.
— Кирен, я люблю тебя! Хочу быть рядом, скрашивая твою унылую жизнь. Я смогу отогреть тебя, добиться ответных чувств, не сомневаюсь!
Разговор на повышенных тонах продолжался, создавая у меня ощущение, что ругаются у меня над ухом. И пугая… Повернув голову, едва не уперлась подбородком в стену. Крики доносились из-за нее.
«Кирен…» — имя отозвалось в голове глухим эхом, напоминая о…пережитом ужасе. Панике и страхе! — «Я стала женщиной… На Цезарионе был особый обряд, позволяющий восстановить потенциал собственной ауры, после ее надлома. Именно к этому приводил первый процесс слияния тел. Но я была лишена возможности обратиться к нашей протоэнергетической матери. А значит, буду слабеть!»
— Прекрати на меня давить! — Яростный рык и глухой удар в стену, ее вибрацию я почувствовала телом. — Мне сейчас есть чем заняться. Необходимо благополучно доставить добытое домой, удержать команду, организовать сбыт, получить доход! Надо спланировать следующий рейд, отобрать тех, кто отправится со мной. А самое главное — избежать на пути любых столкновений! Хватит с нас последних потерь. И если кто-то, не важно кто, намерен мешать мне, отвлекая и будоража команду, он за это поплатится! — Кирен, обретя пару, ты обретешь силы, появится поддержка и утешение. С моей помощью ты сможешь гарантированно попасть в ряды тех, кто будет участвовать в нападении на дальние колонии Цезариона! У меня есть нужные связи. Наше объединение в пару станет очень перспективным. Пойми же, я измучен тоской, жажду нашего единства.
Поймав себя на том, что испуганно затаила дыхание, опомнилась. Очень не хотелось, чтобы метхи поняли: у их личного разговора есть свидетель! Желания попадаться на глаза любому из них не было совершенно. Прислушавшись к себе, поняла, что слаба, но явно начинаю восстанавливаться. Появились силы на то, чтобы жить дальше. Вот только зачем мне теперь это? Жизнь хорошего не обещает.
Осторожно согнув руку в локте, медленно ее опустила на пол вдоль тела. Шуметь совсем не хотелось, это неминуемо привлечет внимание мужчин. В отличной слышимости я могла убедиться лично. Следующим пунктом было движение ногой, потом хвостом.
— Я не планирую участвовать в рейде! — Голос метха звучал несколько натянуто, но гораздо спокойнее. — Всегда полагаюсь на собственное чутье, и туда я не полезу. Мои вылазки и так приносят отличную прибыль, за мной закрепилась слава удачливого капитана. Этого достаточно, я вполне обеспечен, и совсем скоро смогу осесть на одной из планет нашего расселения.
— Кирен, я не позволю тебе совершить эту ошибку! — Судя по голосу, Гринод взвился от негодования. — Колония Цезариона очень богата, там есть чем поживиться настоящему воину. Твое имя станет легендой, а благосостояние и авторитет возрастут! И мои связи — тому в помощь. Услышь же меня: нам надо именно сейчас объединиться в пару!
— Противостоять арианцам сложно! Не стоит идти с ними на откровенный конфликт, — Кирен с трудом сдерживал негодование, собеседник явно его раздражал. — В моих планах ближайший рейд на перехват грузовых звездолетов тартов. Это гораздо перспективнее атаки на колонию Цезариона. И планов своих менять не намерен!
Шумно выдохнув, резко закашляла — сказалось непривычно долгое молчание и потрясение от услышанного. Но шум по ту сторону отделявшей меня от метхов стены был, вероятно, так же хорошо слышан, поскольку разговор мужчин оборвался…
— Что это? — В первые мгновения после секундной паузы в голосе Гринода был отчетливый испуг, но он резко сменился гневом. — Там кто-то есть! Ты… не один? Ты… за моей спиной?..
Тонкая перегородка завибрировала, словно кто-то тряс ее в тщетной попытке сдвинуть. Я в ужасе сжалась, страшась встречи с… Как ни странно, но сейчас я больше всего опасалась встретить взгляд своего хозяина! Даже животный, инстинктивный страх от способного на любую подлость Гринода померк на фоне этого чувства.
— Смеешь подозревать меня?! — Грозный рык Кирена и по хлипкой перегородке шарахнули гораздо сильнее. Скосив глаза, успела заметить, как на миг поверхность разделяющей нас стены прогнулась. — Приписывать измену?! Убирайся!
Тишина по ту сторону стены стала потрясенной. Даже я изумленно вздрогнула: таким тоном к своей будущей паре мой хозяин никогда не обращался!
— Я?! Ты говоришь это мне?! — Гринод очевидно тоже не верил собственным ушам. — Отказываешься показать, кто там скрыт и… гонишь?
— Да! Уходи. Я на пределе. Если останешься — рискуешь пострадать.
— Смеешь угрожать мне? — Голос метха напоминал визг. — Ради кого?! Ты предпочел мне другого?
— Нет! — Усталый голос Кирена. — Клянусь честью воина. Мне необходимо побыть одному.
— Ты с момента ранения стал затворником! С командой общаешься только по необходимым делам, перестал проводить со всеми свободное время, — взвился метх. — Не позволяешь мне касаться себя… Избегаешь, не доверяешь…
Я вновь вздрогнула: теперь у меня были свои ассоциации с прикосновениями хозяина. Внутреннее ощущение давящего удушья усилилось. Голова заболела от нахлынувших эмоций, голову словно сжало невидимым обручем, причиняя реальную боль.