Прощай, Питер!
Шрифт:
Красивая картинка окружающего мира неожиданно превратилась в набор воды и грязи, неодушевленный и пустой. Все вокруг мертво. На тысячи миль простираются темнота и космический вакуум. Сигарета дотлела до фильтра и больно обожгла пальцы.
***
Рыжий, размером с небольшую собачку, с огромным пушистым хвостом и ярко-желтыми глазами – это был он. Кот, который прожил в доме Никиты всю свою жизнь, без малого тринадцать лет.
– Ты говорящий? – спросил Никита.
– Здесь да, – ответил кот.
– И как ты здесь очутился?
– Не помню.
– Домой заходил?
– Я не смог его найти, я же не запомнил как он выглядит снаружи.
– Может быть пойдешь с нами? Знакомьтесь – это Наташа.
– Привет, – сказала Наташа.
– Привет, – ответил кот, – Пожалуй пойду. Какая мне разница, куда идти.
Уже втроем свернули на Большой проспект и пошли в сторону мостов и набережных, к Кадетской линии. «В целом», – продолжал свои мысли Никита, – «Это не самое плохое место, в котором можно было оказаться. Прогуляемся немного, а там решим, что делать дальше».
***
Двое молодых мужчин сидели на кухне одной из старых коммунальных квартир Петроградской стороны. Типичной коммуналке, надежно скрытой от туристов и жителей спальных районов. Когда-то это место было частью прибыльного дома. До революции 1917 года квартира входила в состав другой, большей квартиры, занимавшей половину этажа. После революции люди понаставили внутри квартиры перегородок и заложили парадные входы, разбив пространство на мелкие неудобные клетушки. И стали жить, строя светлое будущее поверх пыли, оставшейся от старых хозяев.
Ремонт не делался десятилетиями. В стране не было частной собственности. Не было и уверенности в том, сколько ты сможешь прожить в новообретенной квартире. Поэтому никто не спешил восстанавливать и ремонтировать то, что ему не принадлежало. Да и строительных материалов было практически не достать, в отличие от водки. В результате коммунальная кухня годами не меняла свой облик, постепенно зарастая копотью и жировым налетом.
Конец ознакомительного фрагмента.