Чтение онлайн

— Что? — Харрис оторвался от экрана и удивленно вытаращился на командира, словно не понял приказа. — Ты что, совсем спятил, приятель? Этот тип уже забурился в халианский строй!

— Без тебя вижу. Я приказал тебе следовать за ним. Седьмая глава устава, статья шестьдесят два, отказ подчиниться приказу во время боевых действий…

— Карается смертной казнью, знаю. Приговор трибунала обжалованию не подлежит. — Харрис лихо сдвинул набок свой пилотский берет и почесал в соломенных космах, в его озорных глазах блеснул вызов. — Твоя вера в мои способности меня вдохновляет, но если даже мне удастся проскочить сквозь халианские корабли целым и невредимым, все равно адмирал Мейер сделает с тобой… сам знаешь что. Седьмая глава, статья шестьдесят пятая, параграф первый, самовольный уход с боевого поста… Помнишь?

Дженсен не ответил, напряженно застыв в кресле. Харрис отключил магнитные катушки гравитационного двигателя и отстыковал корабль. Дженсен пристегнул ремни безопасности. По рации тут же поступил запрос о причине самовольного отчаливания «Труднорожденного».

— Ох, и всыплет же тебе папаша Мейер! — Харрис неуверенно потрогал кнопку запуска главного реактивного двигателя.

— Вперед! — рявкнул Дженсен и сам нажал кнопку.

Поток брани командира станции потонул в реве двигателя. На лице Харриса появилась самоуверенная ухмылка, весьма характерная для многих пилотов. Он рассчитывал, что трибунал его оправдает. Во-первых, он всего лишь выполнял приказ командира, а во-вторых, такие асы, как Харрис, на дороге не валяются.

А вот у лейтенанта Майкла Кристофера Дженсена от гнева начальства одна лишь защита — влиятельный отец, профессиональный политик. Если, конечно, Дженсен-старший решится пожертвовать своим имиджем в глазах общественного мнения, поскольку прежде он не раз во всеуслышание заявлял, что никогда не пользовался и не будет пользоваться своим положением для устройства карьеры сына. Харрис, бросив свой корабль прямо в пасть к халианам, не сомневался, что у папаши Дженсена отцовские чувства перевесят расчетливость политика.

Но лейтенант Дженсен рассуждал иначе. Он был абсолютно уверен, что скорее адское пламя потухнет, чем его влиятельное семейство поможет ему выкрутиться из беды. Дженсен-старший считал, что каждый должен самостоятельно прокладывать жизненный путь, а потому ни разу в жизни пальца о палец не ударил ради своего сына. Это было главной причиной, по которой Дженсену пришлось впутаться в липкие сети проклятого Маккензи Джеймса. Но теперь лейтенант надеялся выпутаться.

Между тем, ругань в наушниках перешла на следующий уровень.

— Ну ты, салага, — рычал адмирал Эйб Мейер, — я с тебя погоны сорву! Я тебе такое в личном деле напишу, что сам Господь Бог не сможет исправить. Ты еще пожалеешь! Всю жизнь будешь локти кусать!

Под рев проклятий Дженсен, вдавливаемый в кресло перегрузками, изо всех сил сцепил дрожащие пальцы, чтобы хоть так заставить их не трястись. Никакая угроза, никто и ничто на свете не могли заставить его повернуть назад. Наглая ухмылочка на физиономии Харриса сменилась выражением крайней сосредоточенности.

— Аквариум с чудовищами, — проворчал Харрис, резко вильнув в сторону от взорвавшегося корабля.

Осколки мелким градом забарабанили по корпусу «Труднорожденного». Пилот выписывал немыслимые кренделя среди кораблей, изрыгающих во все стороны огонь.

Дженсен еле успевал следить за мельканием кораблей и вспышками на экране, но на сверхъестественное мастерство Харриса он не обращал никакого внимания. Он сосредоточенно смотрел на экран, стараясь не упустить неприметное пятнышко — «Марити», вилявшую среди бронированных халианских громадин, каким-то чудом уклоняясь от огня. Вдали на фоне звезд тускло светился диск Мертвой Звезды 31. Именно туда устремился корабль Маккензи Джеймса.

— Сумасшедший, — пробурчал Харрис. — Это плохо кончится, если он сейчас не сбавит скорость.

Дженсен весь вспотел, но его воротник по-прежнему был плотно застегнут до самого подбородка. Курс Мака Джеймса не удивил его, именно этого и ожидал от него Дженсен. Решимость лейтенанта схватить космического пирата переросла все мыслимые пределы. Теперь-Дженсен был готов на все, лишь бы упрятать капитана «Марити» за решетку.

— Харрис! Не упусти его!

— Я не собираюсь плавить свой двигатель из-за какого-то ублюдка, сэр. Даже если бы я гнался за самим дьяволом.

Харрис и сам был дьяволом за штурвалом. Дженсен сорвался на крик, требуя ускорить погоню, но его голос заглушила сирена тревоги. Харрис быстро включил дополнительную внешнюю защиту. Вой затих, а Харрис молчал, словно каменное изваяние, всем своим видом бросая вызов командиру.

Дженсен понял, что спорить с ним сейчас бесполезно. В самом деле, пилот не мог не обратить внимание на яростный огонь Флота и халиан. Прежде всего надо было выйти из опасной зоны, а уж потом пускаться в погоню за пиратом.

Увлеченный маневрированием, Харрис не сразу заметил, что «Марити» притормозил. Если бы Маккензи Джеймс хотел уйти от погони, он ни за что не стал бы тормозить, потому что ускользнуть он мог бы только сейчас. За пределами поля сражения у «Марити» не будет шансов. В чем же дело?

Дженсен знал, что Мак Джеймс ничего не делает просто так.

Очевидно, «Марити» собирался нырнуть в гиперпространство. Дженсен снисходительно улыбнулся — пусть ныряет, все равно не уйдет. У «Труднорожденного» имелось новейшее оборудование, которое позволяет достаточно четко видеть цели и в гиперпространстве. Скоро Мак Джеймс попляшет на раскаленной сковородке!

— Харрис, приготовиться к прыжку в гиперпространство! Сейчас от «Марити» останется только ионный след.

— Угу! Спешу и падаю… Раскомандовался… — огрызнулся пилот. Харрис знал, что охотой за рецидивистом в самой гуще сражения он сможет хвастаться до скончания века. После такого испытания уже никто не посмеет усомниться в его мастерстве. Но дезертирство не прощается никому, тут уж расстрел неминуем. — Забудь об этом, щенок. Я драпать не собираюсь.

Хорошее настроение Дженсена в миг пропало, взгляд темно-серых глаз стал жестоким, но он по-прежнему смотрел на экран. Появилось яркое пятнышко, вскоре превратившееся в острую стрелочку, стремительно приближавшуюся к «Труднорожденному». Дженсен быстро увеличил изображение и понял, что это такое.