Чтение онлайн

В пять объявили перерыв, и Тета уселась за пианино рядом с Генри.

– Ты будто с уроков сбежал, – поддразнила она. На Генри был кардиган и соломенная шляпа.

– Это такой стиль, дорогуша.

– Ген, мы с тобой слишком талантливы для этого вшивого шоу.

Генри тихо, расслабленно наигрывал какую-то мелодию. Когда его пальцы касались клавиш, он казался счастливее. Будто изливающаяся из самого сердца музыка была способна затмить все горести.

– Согласен, дорогуша. Но нам нужно платить за квартиру.

Тета поправила шов на чулках, чтобы он стал идеально прямым.

– Как Фло оценил новую мелодию?

Мягкую улыбку Генри сменила нахмуренная гримаса. Он сыграл какой-то печальный аккорд и остановился.

– Ровно так, как я и ожидал.

Тета забрала у него шляпу и водрузила себе на голову.

– Зигфелд любит мелодии потупее и понавязчивее, детка.

– Люди платят деньги за то, чтобы их развлекали, малышка. – Генри идеально скопировал интонацию знаменитого шоумена. – «Они хотят жить счастливо и беззаботно. И что самое главное, они не хотят думать!» – Он тяжело вздохнул. – Клянусь, я могу написать песню о запоре, и если там есть рифма детка-конфетка, Зигфелду понравится.

Генри энергично вдарил по клавишам, заиграл задорную мелодию и запел подчеркнуто-романтичным тенорком:

– Голубка моя, наша страсть глубока, но третий уж день не слезаю с толчка, ах этот проклятый ЗА-ПО-О-ОР!

Тета прыснула со смеху.

– Чему вы тут радуетесь? – над ними нависла Дэйзи.

– До меня только что дошла шутка, которую Генри рассказал мне в прошлую среду. – Тета зажгла сигариллу и выдохнула клуб дыма прямо в лицо Дэйзи. Но та не поняла намека.

– А что это ты читаешь? – Маленькая фурия презрительно покосилась на «Блюз бедного малого» [32] , лежавший поверх сумки Теты. – Негритянскую поэзию?

– Я не удивлена, что ты ничего в этом не понимаешь, Дэйзи. Ты ведь не заглядываешь никуда, кроме «Фотоплей», и даже тогда кому-нибудь приходится объяснять тебе картинки.

Дэйзи разинула рот от возмущения.

– Но я никогда!..

– Именно так ты и говоришь всем своим приятелям, но мы на такое не купимся. А теперь ступай, Дэйзи. Кыш, мушка! – И Тета помахала на нее рукой. Она вскочила с места и унеслась прочь, как ураган, выплевывая ругательства по поводу «этой заносчивой Теты» каждому встречному и поперечному.

Генри снова положил руки на клавиши.

– Золотце, в умении заводить друзей тебе просто нет равных.

– Я не собираюсь заводить друзей. У меня уже есть лучший друг. – И она похлопала его по колену. Затем выудила из-за корсажа пятидесятидолларовую купюру и положила в нагрудный карман Генри. – Вот. Это в фонд пианино.

– Я же говорил, забудь об этом.

– Я никогда не забываю добра. Ты это знаешь, – мягко возразила Тета.

– Где ты взяла столько капусты?

– У одного брокера с Уолл-стрит больше денег, чем мозгов. Купил мне шубу просто ради того, чтобы я сходила с ним на ужин. Ну и получил компанию за едой – только и всего.

– Они все мечтают на тебе жениться.

– Я хочу встретить парня, который ничего из себя не строит. Который не станет покупать мне шубу, чтобы похвастаться мной своим друзьям.

– Когда встретишь такого идеального парня, узнай, нет ли у него брата. – Генри подмигнул.

– Но ты же вроде воспылал пламенем страсти к Лайонелу? – поддразнила Тета.

Генри скорчил гримасу.

– Скорее, спичкой. Он смеется, когда я его целую.

– Так может быть, ты смешно целуешься? – хмыкнула Тета. Ее безумно веселила способность Генри легко расставаться с надоевшими возлюбленными по любой, даже самой нелепой причине.

– Мы встретились на улице в Огайо и поженились на ярмарке в Канзасе, ты бросила меня во Флориде, и теперь я бреду восвояси… – пропел Генри.

– Когда-нибудь, Генри Дюбуа, ты встретишь человека, который сорвет тебе крышу, и ты не будешь знать, что делать, – поддразнила его Тета.

На сцену вышел режиссер-постановщик и захлопал в ладоши, требуя внимания.

– Ладно, поехали. Номер с Баалом, с самого начала. Займите свои места. Мисс Найт, вас это тоже касается.

– Я уже лечу, Валли. – Она разомкнула губы в сладкой улыбке, будто позировала для постера – прекрасная американская мечта, девушка Зигфелда, – и снова потушила сигариллу в чашке режиссера.

Эви с Джерихо сидели за столом, заваленным стопками книг, полицейскими сводками, рисунками и ворохом бумажек. Джерихо развел огонь в гигантском библиотечном камине. Пламя шипело и плевалось искрами, пожирая сухое дерево. Они работали уже час, пытаясь найти в старых книгах ключ к разгадке тайного смысла странного убийства. Эви устала от монотонной работы и легко раздражалась. Ей не хотелось даже вспоминать о том, что она вчера видела, и уж тем более тщательно это обдумывать. Но Уилл, похоже, не собирался останавливаться. Размышляя вслух, он ходил туда-сюда по периметру комнаты, оставляя за собой легкий пепельный след от тлеющей сигареты.

– Ну что ж. Давайте прикинем, что нам известно на данный момент, – подытожил он.

– Убийца тяготеет к оккультным и религиозным практикам, возможно, книге Откровений Иоанна Богослова, – отозвался Джерихо со своего места во главе стола.

– На основании чего мы сделали такой вывод?

– В его записке упомянуты Вавилонская Блудница и Зверь – скорее всего подразумевается Антихрист.

– Верно, – согласился Уилл. – Но отрывок только соотносится с Библией. Тексты не совпадают полностью.

– Но близки по содержанию, – возразил Джерихо.

– Любой текстолог или библиотекарь скажет, что соответствие и точное совпадение – совсем не одно и то же. И не забывайте о символах. Они относятся к прикладной магии и мистицизму, но никак не к христианской культуре. – Уилл провел пальцем по рисункам на записке. Эви они казались просто каракулями сумасшедшего: стилизованные кресты, закорючки, затейливые буковки и геометрические узоры.

– А теперь… – Уилл сунул сигарету в переполненную пепельницу и тут же извлек из кармана серебряный портсигар, не прерывая своих хождений по комнате. – У нас есть символ, так?