Чтение онлайн

– Счет три два в вашу пользу, Гоюн, и я намерен отыграться.

– Желаю успеха.

Гоюн сделал первый ход. Я тоже передвинул пешку. Гоюн ответил. Некоторое время мы играли молча. Я, желая реванша, внимательно следил за стратегией, которую Гоюн выстраивал на шахматной доске, и был не слишком расположен к разговорам. Гоюн тоже молчал, давая мне возможность собраться с мыслями, – похоже, он был сегодня в ударе и прямо-таки сочился благородством. Наконец я взял белую ладью, отдав в обмен коня, и, почувствовав себя более уверенно, сказал:

– Однако вы заинтриговали меня, – задумчиво произнес я. – Туманно намекнули, что должно прийти время, когда потребуются моя мудрость и прозорливый ум. Что же вы имели в виду?

– Безусловно, наше плодотворное сотрудничество.

– В чем?

– В построении нового мира.

– Это и есть та совместная работа, о которой вы говорили в первый день? Вы так уверены, что я окажусь на вашей стороне?

– Да, это она. У вас не останется выбора.

– Вот как?!

– Возрождение порядка из хаоса – путь благороднейших. Дракон, который не смог предотвратить беспорядок, проснется, чтобы навести новый порядок, лучший.

– То есть в ближайшее время на земле должен возникнуть хаос?

– Это неизбежно, после длительного периода стабильности. Сейчас человечество вошло в пору золотой осени. Но за этим непременно наступит зима. Наша задача, чтобы она не была слишком длинной. Мы – те, кто принесет весну.

– Нам, русским, не привыкать к длинным зимам, – я передвинул коня. – И мы, как никто, знаем, насколько лютыми они бывают. Но мы также знаем, что они бывают и на удивление мягкими. Да, Министерство экономики уже давно сделало прогноз предстоящего кризиса в две тысячи восьмом году. Оно предложило программу структурных изменений для его преодоления. Евразийский институт стратегических исследований спрогнозировал социальные последствия кризиса и разработал свои предложения. Мы знаем о возможном кризисе и готовимся к нему. Почему вы думаете, что грядущий кризис станет хаосом, а не просто очередной встряской, каких было много?

– Вопрос, сколько факторов сложатся в один момент времени, – Гоюн сделал ход слоном и перекрыл возможности для дальнейшего продвижения моей атаки. – Впрочем, и усиленный резонансом кризис будет встряской, не более. Но для изнеженных землян это будет хаос. Для человека средних веков набег из соседнего государства и утрата всего имущества были простой неприятностью. Для людей первой половины двадцатого века мировая война была трагедией. А для человека начала двадцать первого века подорожание бензина на десять процентов – это катастрофа. Скажите мне, что будет, если бензин подорожает на пятнадцать процентов? Россия сделала современный мир очень удобным и спокойным. Но это настолько изнежило людей, что они стали считать покой и достаток нормой. Не так важно, насколько силен удар. Важно, как воспринимает его тот, по кому он нанесен. Во время кризиса девяносто первого года в Нью-Йорке начался хаос, когда там на неделю из магазинов исчез кофе. Собственно, этот кофейный кризис и был последней каплей, которая привела к развалу США. Смешно! Впрочем, я оценил тогда игру вашей разведки.

– О чем вы?

– Но ведь уход с политической арены США, как мощного игрока, были в интересах России.

– В интересах стабильности в мире, – поправил я его. – Противостояние двух держав, претендентов на мировое господство, – это очень плохая почва для прогресса.

– По-вашему, однополярный мир лучше?

– В зависимости от того императива, который задает лидер, – я спешно выстраивал оборону против перешедших в наступление фигур Гоюна. – Если речь идет о выравнивании уровня жизни, техническом прогрессе, сохранении экологии, то да. А именно такое направление придало мировой цивилизации доминирование России.

– Оно не дало справедливости. Оно не дало подлинного равенства.

– Мир не может быть чище, чем люди, его населяющие.

– По сути, последними двумя репликами мы с вами вернулись к философскому спору, который вели все эти дни. Но вы так и не ответили мне, могут ли быть справедливыми люди, рожденные в несправедливом мире?

– Я вам уже говорил, что абсолютная справедливость, как и совершенство, достигнуты быть не могут. Мы можем делать мир лучше, но не в состоянии сделать его идеальным.

– И чтобы сделать его лучше, вы решили разделить США? Только не рассказывайте мне, что ваша разведка не участвовала в раздувании сепаратистских настроений в Северной Америке.

– Не буду. Я никогда не служил в разведке и не могу говорить о ее действиях достаточно квалифицированно.

– Возможно. Но в том, как была проведена операция, чувствуется опытная рука и тонкий психолог. Возможно, операцию проводило ИКГБ. Но идею подал кто-то, кто видел вперед на десятилетия. Кто-то, кто знал великие принципы китайской стратегии, – Гоюн внимательно посмотрел на меня.

Я ничего не ответил и сосредоточил свое внимание на доске, на которой фигуры Гоюна рвали мою оборону.

– Тогда Россия лишь перестраивала мировое политическое здание, – продолжил Гоюн. – Увы, несмотря на все усилия, оно осталось убогим. Но если сломать его до основания...

– А затем, мы наш, мы новый мир построим. Кто был ничем, тот станет всем, – закончил я его фразу. Мне наконец удалось заблокировать белую ладью и избежать полного разрушения своих позиций.

– Зачем же ничем? Как раз проблема современного мира в том, что те, кто ничего из себя не представляют, выходит наверх. Не знатность, не богатство, не связи должны приводить в правящую элиту. Да и знания сами по себе ничего не дают. Править должны мастера. Но к власти они могут прийти только после большого потрясения, масштабного кризиса.

– Вы рассчитываете, что испуганные люди перестанут слушать продажных политиков и бросятся на поклон к мастерам вроде вас?

– Я не так наивен, – усмехнулся Гоюн. – Как всегда, запасутся тушенкой, забьются в норы и будут ждать спасителя. Другой вопрос в том, кто сможет убедить их, что только он – единственный спаситель и пророк для всей земли.

Гоюн вперил в меня испытующий взгляд.

– Значит, вы собираетесь поднять мировые цены на бензин? – спросил я.

– Учитывая нефтяные запасы России и жесткий контроль государства над ценами, это невозможно. Да и не в этом суть. Вы наверняка поняли, о чем я вам говорю.

– Итак, вы планируете использовать меня в качестве советника при своем восхождении? – я взял белого коня, оставшегося без защиты.

– Соратника, – поправил меня Гоюн, явно растерянный потерей коня.

– Возможно. Но тогда зачем вам потребовалось похищать меня?

– Возможно, мне хотелось иметь достаточно времени, чтобы убедить вас играть на моей стороне.

– Ограничение свободы не лучший способ искать союзника.

– К сожалению, мы всегда ограничены во времени.

– Как вы знаете, сейчас нет. Приехали бы в Порт-Артур, пожили бы недельку, как живете здесь. Или пригласили бы меня в свое имение. Почему вы решили, что я не приехал бы сам?