Пророк
Шрифт:
– Что?
Бен махнул рукой.
– Нет-нет, проехали - я снимаю свой вопрос. Позволь мне сказать тебе следующее - и на этом закончим: мы ставим на тебя кучу денег, доверяем тебе нашу репутацию, зрительский интерес и доходы, и все потому, что ты хорошо работаешь. И у меня нет сомнений в том, что ты сможешь вести игру за нашу команду - игру до победного конца, чтобы все мы вышли победителями. Глядя на тебя, люди должны видеть умного, хладнокровного, выдержанного парня - того самого парня, которого каждый вечер видят по телевизору, которому доверяют, который должен стать лицом Шестого канала.
– Именно такого парня они и видят сейчас, Бен.
– Джон ничуть в этом не сомневался.
– Безусловно. Конечно. Но просто скажи мне, Джон...Скажи, я могу быть уверен, что так будет продолжаться и в будущем?
– Конечно! Мне даже странно, что вы задаете такой вопрос. Бон подался вперед и изучающе посмотрел на Джона, приподняв одну бровь.
– Итак, те люди... те самые телезрители будут видеть человека, от которого смогут ждать освещения событий в сдержанной, объективной и спокойной манере?
– Конечно!
– И не будут видеть человека, который вычитывает из сценария вопросы, там отсутствующие... или слышит голоса, взывающие к нему по ночам... или бежит спасать людей, не нуждающихся в спасении?
Тина Льюис, подумал Джон. Раш Торранс. Может, даже Бенни - оператор, приезжавший по вызову Джона в тот вечер. Они рассказали о нем.
– Значит, вы разговаривали с Тиной. О случае с Беном и говорить не стоит. А та ошибка с вопросом в сценарии - просто недоразумение.
– А голоса, зовущие в ночи?
Джон лихорадочно соображал. Потом небрежно пожал плечами.
– Думаю, дети шутили. Пожалуй, я был слишком взвинчен в тот вечер, отчаянно хотел сделать сенсационный репортаж. Послушайте, вы иногда выигрываете, иногда проигрываете, ноне оставляете попыток. И делаете все возможное, чтобы остаться первым.
Бен одобрительно кивнул.
– Да, да, верно.
– Он откинулся на спинку кресла, взял ручку и сунул ее в угол рта.
– Полагаю, я просто хочу... чтобы твое поведение было предсказуемым, понимаешь? Я хочу иметь возможность в любой момент сказать себе: "Да, я знаю, чего можно ожидать от Джона. Я знаю, как он справится с этим делом. И мне не о чем беспокоиться".
Сдержанный тон давался Джону с большим трудом.
– Послушайте, Бен, я не знаю, чего там вам наговорили, ноя не в восторге от того, что кто-то пытается расстроить вас или скомпрометировать меня.
Бен поднял руки.
– Джон, Джон... Насколько я понимаю, истинная проблема заключается в том, что вам с Тиной следует прекратить вражду. Послушай, я тоже не особо жалую доносчиков и совершенно не считаю нужным выслушивать разный вздор; но если уж я его выслушиваю, то считаю нужным разобраться во всем.
Бен постарался принять непринужденный вид, но лицо его оставалось напряженным.
– Власть спускается сверху вниз по служебной лестнице, но ответственность за промахи поднимается снизу вверх, поэтому мы, люди, занимающие руководящие посты, постоянно следим за происходящим внизу. Такова природа системы, и ты это знаешь.
Бен поднялся и запихнул еще несколько бумаг в мусорную корзину.
– А теперь благодаря этим ребятам наверху и их грандиозным идеям мне следует ждать новой партии забот и неприятностей - и я не хочу, чтобы старый хлам болтался под ногами понимаешь? Поэтому, ладно... мы обо всем поговорили, прояснили все вопросы и закрыли эту тему. Просто работай хорошо. Не заставляй меня жалеть ни об одном решении, принятом сегодня, хорошо? У меня все.
Вернувшись на свое рабочее место, Джон яростно заколотил по клавиатуре, выбрасывая из сценария лишние слова, заостряя стиль, перефразируя выражения, подчищая текст - редактируя с мстительным чувством. И он действительно мстил. Он был зол. Он профессионал. И он собирался писать, как подобает профессионалу, и делать репортажи, как подобает профессионалу, а Тине и всем прочим, имеющим к нему претензии, придется одобрить его работу - придется, и точка.
И если еще какая-нибудь чертовщина с галлюцинациями полезет к нему в сознание, он просто проигнорирует, преодолеет ее, сделает все возможное, чтобы сохранить контроль над своей жизнью. Над своей жизнью! Джон яростно треснул по столу кулаком и даже прошептал беззвучно:
– Это моя жизнь! Зазвонил телефон.
– Слушаю!
0-опс! Он действительно был в ярости.
– Папа, это Карл. Я раздобыл кое-что. Джон плечом прижал трубку к уху, чтобы не прерывать работы.
– Да?
– Дин Брювер узнала имена учителей, у которых Энни занималась последний год. Сегодня вечером она позвонит им домой и попросит у них те данные, а они, вероятно, сделают выписки из журнала посещаемости и свяжутся с ней.
– Хорошо.
– И кажется, Рэйчел нашла кого-то.
Джон забыл о работе. Он взял трубку в руку.
– Она нашла кого-то?
– Да. Дело действительно непростое. Девушка не хочет называть свое имя и все такое прочее, и она не хочет говорить снами. Она обещала поговорить с Дин.
Джон переспросил для верности:
– Значит... эта девушка ехала в клинику вместе с Энни Брювер?
– Так сказала Рэйчел.
– Кто она?
– Рэйчел ничего о ней не известно.
– Что ж... возможно, она что-то знает. Они ходили в одну школу или что? Как Рэйчел нашла ее?
– Эй, я же сказал, дело непростое. Помнишь, Рэйчел говорила, как она пошла в другую клинику повторно провериться на беременность?
– Да.
– Ну вот, она снова отправилась туда, поговорила с врачом-консультантом, и та перезвонила ей сегодня. Выяснилось, что одна из девушек, приходивших к ней на консультацию, упоминала о том, что ехала в той машине вместе с Энни.
Сердце у Джона забилось учащенно.
– Значит... хорошо, и что эта девушка собирается делать?
– Врач сказала... сам я с ней еще не разговаривал и передаю это со слов Рэйчел. Так вот, врач сказала, что эта девушка может поговорить с матерью Энни, но она желает остаться неизвестной, не хочет даже, чтобы ее кто-то видел; и разговор должен происходить в присутствии врача.