Пророчица
Шрифт:
— Он прожил на Внутренней Границе семьдесят долгих лет, — спокойно ответил Мбойя. — Тебе не удастся прожить столько: ты слишком туп.
— Ты назвал меня тупицей? — с ненавистью в голосе воскликнул Малыш.
— Если ты думаешь, что способен одурачить или убрать Айсберга, ты и есть тупица, — ответил Мбойя. — Даже если он не знает тебя, он знает ее. Он знает, на что она способна и какое влияние оказывает на события и людей.
— Тогда кто же убьет его? Ты?
— Когда придет время, — ответил Мбойя.
— А почему ты считаешь, что у тебя больше шансов, чем у меня?
— Я слишком уважаю его, чтобы допустить легкомысленные и глупые ошибки.
— Ага, а я, ты полагаешь, буду их допускать?
— Возможно. — Мбойя помолчал. — Ты ведь знаешь, что он дважды выступал против Пророчицы и до сих пор не только цел, но и имеет возможность рассказать об этом. И после этого ты утверждаешь, что это «толстый старикан», не представляющий для тебя никакой угрозы?
— Правильно.
— Ты что, до сих пор не видишь очевидного?
— Не вижу чего? — раздраженно спросил Малыш.
— Не думаешь же ты, что он выжил после своих встреч с Пророчицей только потому, что был быстрее тебя? Какое значение могут иметь физические возможности, когда она знает, что ты собираешься делать, еще до того, как это узнаешь ты сам? — Мбойя вновь помолчал. — Он выжил благодаря своим мозгам, а не пистолету. И с тобой расправится по той же причине.
— Довольно, я вдоволь наслушался этой чепухи! — сказал Малыш. — Да я расправлюсь с ним и с тобой в придачу одной левой!
— Может, тебе ничего не стоит справиться и с Танцующим на Могиле? — поинтересовался Мбойя.
— Откуда ты о нем знаешь?
— Я основательно изучил твою биографию, Малыш. Мне известно о каждом месте, которое ты посетил после того, как покинул Серое Облако, и обо всех твоих встречах.
— Ну и молодец, — угрюмо заметил Малыш.
— Между прочим, это был вовсе не риторический вопрос. Сможешь ли ты справиться с Танцующим на Могиле?
— Зачем тебе это?
— Затем, что в данный момент он работает на Помазанного, — ответил Мбойя. — А это означает, что рано или поздно один из нас будет вынужден им заняться.
— Я могу справиться с любым, — уверенно заявил Малыш.
— Особенно если научишься попадать в цель, — съязвил Мбойя.
— С любым, — повторил Малыш.
— Даже с тем, кто знает твой секрет?
— Что, черт побери, ты хочешь этим сказать?
— Только то, что и Айсберг, и Танцующий на Могиле оба знают о том, что ты имплантировал себе эти чипы. И если они увидят в тебе противника, то не кажется ли тебе, что они позаботятся о способах нейтрализовать это твое преимущество?
— Не существует способов сделать это, — ответил Малыш. — Это биочипы. Я являюсь для них источником энергии, поэтому нет такого поля, которое могло бы помешать им функционировать.
— Право, не знаю…
— Зато я знаю.
— Может быть… но человек — такое странное существо. Всякий раз, когда ты говоришь ему, что он не способен на что-то — слезть с дерева на землю, пересечь океан, слетать в космос или нейтрализовать биочипы, — он всякий раз находит способ сделать это. Мы очень удачливая раса нарушителей всяческих законов: нам не преграда законы гравитации, эйнштейновская относительность и…
— Избавь меня от своей лекции, — сказал Малыш. — Эти чипы будут работать до самой моей смерти.
— Ладно, я желаю им долгой и счастливой жизни, — сказал Мбойя, подруливая к гостинице Малыша.
— Знаешь, — сказал Малыш, выбираясь из машины и поворачиваясь к Мбойе, — прежде чем беспокоиться об Айсберге или Танцующем на Могиле, тебе следует поразмыслить над проблемами поважнее.
— Какими же?
— Тебе придется выяснить отношения со мной.
— С чего это?
— Ей не нужны два помощника, — ответил Малыш. — И я собираюсь доказать ей, что я лучше. Существует только один способ это сделать.
— Мы можем сделать это прямо здесь и немедленно, если ты так сильно настаиваешь, — ответил Мбойя, не выказав ни страха, ни удивления.
Малыш покачал головой.
— Я сам выберу время и место.
— Почему ты думаешь, что я позволю тебе это сделать?
Малыш усмехнулся.
— Потому, что ты слишком честен.
Он повернулся на каблуках и вошел в «Мэнор Хаус», взял у портье местную газету и направился в свою комнату. Малыш безразлично просмотрел заголовки, отбросил газету на кровать, подошел к зеркалу и принялся угрюмо разглядывать свое отражение.
Его одежда была модной и бросающейся глаза, но он решил, что необходимо привнести в нее что-то такое, что было бы характерно только для него, стало его фирменным стилем. Ведь если Айсберг одевался, руководствуясь исключительно соображениями комфорта, то, скажем, Ломакс всегда носил одежду исключительно черного цвета, а на голограммах Папаши Санта-Клауса, которые попадались ему на глаза, тот всегда был выряжен в красно-белое одеяние, с парой поблескивающих акустических пистолетов, торчащих из-за черного лакированного пояса.
Но какого рода снаряжение выбрать, чтобы всем сразу было ясно: вот он идет, Кремниевый Малыш? Пришпилить к рубашке микрочипы? Он покачал головой — слишком претенциозно. Какая-нибудь деталь с монограммой «С. М. » на ней? Он довольно быстро отказался и от этой мысли, как слишком дилетантской. Тогда что же?
Конечно, он мог продолжать одеваться, как и раньше, но какая польза называться Кремниевым Малышом, если окружающие об этом не узнают? Такая же проблема была и у Айсберга, и у Мбойи; их послужной список был безупречен, но им не хватало некоторого стиля. И если уж он собрался стать правой рукой Пророчицы, по крайней мере до того момента, как он выяснит, каким образом от нее можно избавиться, нужно, чтобы люди узнавали его в тот самый момент, как его корабль совершит посадку на планете, как только он въедет в город или войдет в помещение.