Чтение онлайн

У брешей закипела яростная, но короткая схватка. Казды не были пехотинцами по природе, а защищая укрепленный город, они не могли пустить в ход свою сильную кавалерию. Тяжело вооруженные васпуракане пробились через ряды кочевников и вошли в Клиат. Увидев, что большинство врагов обрушилось на принцев, Маврикиос дал сигнал ко всеобщему штурму. Словно выросший внезапно лес, сотни штурмовых лестниц метнулись на стены Клиата. Здесь и там их отбрасывали отчаянно сражающиеся защитники, но вскоре имперские солдаты закрепились на стене и начали спускаться в город.

До сих пор римляне практически не принимали участия в бою. Их тяжелые доспехи, дававшие несомненное преимущество в ближнем бою, делали их медлительными и неуклюжими на лестницах. Император с присущей ему мудростью не использовал их, пока основная опасность не миновала. Клиат был почти захвачен, когда легионеры вступили в него, и это имело одновременно свои плюсы и минусы. Единственной их потерей стала сломанная нога легионера, который оступился и упал со стены. Но добычи им досталось очень мало, и кое-кто из солдат остался весьма недоволен этим обстоятельством.

— Люди — дураки, если их расстраивают подобные вещи, — сказал Горгидас, перевязывая упомянутую сломанную ногу. — Подумал бы лучше о том, сколько твоих товарищей лежали бы сейчас мертвыми в борьбе за эти дурацкие трофеи. Как бы мы были опечалены их гибелью!..

Гай Филипп заметил:

— Для человека, который так долго прослужил в армии, ты наивен, как дитя. Большинство из этих парней с радостью продали бы собственных матерей, если бы могли выручить за старушек хоть несколько медяков.

— Возможно, ты и прав, — вздохнул Горгидас. — Хотя мне хочется думать обратное. — Повернувшись к солдату со сломанной ногой, он сказал: — Постарайся, если можешь, не ходить две-три недели. Если ты начнешь ходить, не дождавшись, чтоб рана зажила, это принесет тебе много боли впоследствии. Завтра я перевяжу тебя еще раз.

— Большое спасибо, — ответил легионер. — Я чувствую себя последним ослом. Угораздило же меня так глупо свалиться!..

Горгидас проследил за тем, чтобы повязка не была слишком тесной и чтобы воздух проникал к коже.

— Наслаждайся отдыхом, пока можешь, очень скоро тебе опять придется встать в строй, это я тебе обещаю, — сказал врач.

Вся бравада каздов испарилась, когда стало очевидно, что Клиата им не удержать. Они начали сдаваться, сначала по одному, потом группами и наконец их согнали, как стадо баранов, на городской рынок. Некоторые из видессианских солдат хотели перебить поверженных врагов, но Маврикиос запретил это делать. Озаренный лучами победы, он хотел быть милосердным. Он отправил римлян и халога на защиту пленных, велев разоружить каздов и под охраной отправить в Соли. Там они ждали бы решения своей участи, пока Маврикиос не покончит с Каздом.

Большинство этих людей воевали за Казд, а не за Видессос просто потому, что кочевая жизнь привела их на эту землю. Другое дело — их командиры. Они хорошо знали повелителя, которому служили, и выполняли его приказы без колебаний. То, что они сами избрали себе такого господина, не делало их, впрочем, менее мужественными.

Маврикиос подошел к сидевшему на земле военачальнику каздов. Этот человек с горстью солдат забаррикадировался в доме и не сдавался, пока видессиане не пригрозили сжечь здание.

Глядя на него, Скаурус никогда не подумал бы, что видит командира степняков. Более худощавый, чем его солдаты, с тонкими чертами лица и большими, влажными глазами, он, видимо по рождению, был макуранином.

Туризин Гаврас подошел к своему брату.

— Встать перед Императором, ты!.. — рявкнул он.

Казд не шевельнулся.

— А ты встал бы на моем месте? — спросил он. По-видессиански он говорил почти без акцента.

— Ах ты, наглый.. — Севастократор был разъярен, но Маврикиос движением руки остановил его. Не в первый раз Марк увидел, как Император платит дань уважения честности и откровенности. Маврикиос взглянул на пленника.

— Итак, будь я на твоем месте, что бы ты сделал со мной?

Казд смотрел на него, не мигая. С минуту он подумал, затем произнес:

— Я полагаю, что засек бы тебя плетьми до смерти.

— Разговаривай с Императором уважительно, грязь! — вмешался Зеприн Красный, занося свой боевой топор. Офицер халога еще мог стерпеть поведение римлян, которые держались с Императором более вольно, чем дозволялось этикетом, но римляне все же были союзниками. Наглости пленника он переварить не смог.

Император оставался невозмутимым Он сказал, обращаясь к командиру каздов:

— Я не буду столь жесток к тебе. Ты храбрый воин. Откажешься ли ты от дьявола, которому служишь? Присоединишься ли ты к нам, чтобы выкорчевать его?

Что-то мелькнуло в глазах казда. Возможно, он обдумывал заманчивое предложение. Но эта искра исчезла так быстро, что Марк даже усомнился в том, что казд способен был колебаться.

— Я не могу изменить своей клятве. Окажись ты в пыли, на моем месте, ты поступил бы так же, — сказал он, и Туризин, и Зеприн Красный, оба нехотя кивнули, признавая правоту этих слов.

— Как пожелаешь, — сказал Маврикиос. Твердость этого человека все больше и больше нравилась Императору. — Я не брошу тебя в темницу. Лучше я отправлю тебя на остров, где тебя будут охранять, пока я не побью твоего кагана и его колдуна-министра. Тогда, возможно, ты изменишь свое решение.

Скаурус подумал, что к казду отнеслись слишком мягко, но тот только пожал плечами.

— То, что сделаешь со мной ты, не имеет никакого значения. Я остаюсь во власти Авшара — и только его.