Чтение онлайн

В течение последних шести недель, пока не было Джоанны, Лесли незримо присутствовала в этой комнате, сидела напротив него в этом кресле и безмолвно разговаривала с ним. Разумеется, все было лишь в его воображении. Он создал у себя в душе ее подобие, усадил ее образ в кресло напротив себя и заставил говорить своими словами. Правда, он заставил ее говорить лишь то, что хотел слышать сам, и она покорно ему повиновалась, но все-таки ее рот все время кривился саркастической улыбкой, словно ей было смешно видеть, как он по-мальчишески забавляется с нею.

Это были самые счастливые недели, подумал он. У него появилась возможность повидаться с Уиткинсом и с Миллзом, они все вместе провели чудесный вечерок у Харгрейва Тейлора. Не так уж много друзей у него осталось. А в воскресенье он устроил для себя пикник, далеко уйдя по тропе за холмы. Кухарка приготовила ему отличный обед, слуга все разложил по судкам, завернул в салфетки и уложил в корзину. Он сидел на зеленом склоне холма и с наслаждением поедал вкусную снедь, не торопясь, как он любил, а потом дремал или читал книгу, время от времени подливая в стакан шипучей содовой воды из сифона, стоявшего рядом в траве. Придя домой, он немного отдохнул, потом закончил работу, которую брал с собой на воскресные дни, и наконец, покончив со всеми делами, закурил трубку и сел в кресло у пылающего камина, чувствуя себя одиноким и счастливым, наслаждаясь компанией лишь единственного гостя, сидевшего напротив, – образом Лесли, созданным его фантазией.

Да, это была воображаемая Лесли. Но, может быть, где-то недалеко от него находилась и настоящая, реальная Лесли?

Он взглянул на дрожавший в руках договор об аренде. «…а также обязан всеми способами улучшать вверенное ему хозяйство и соблюдать все правила землепользования».

«Да наверное, я и в самом деле настоящий законник. – подумал он. – Еще бы, ведь я процветаю.»

Он с грустной улыбкой посмотрел на бумаги, которые держал.

Да, фермерство в наши времена стало самым неблагодарным делом, подумал он.

«Господи! Как я устал!» – подумал он.

Давно он так не уставал.

В эту минуту отворилась дверь, и вошла Джоанна.

– Родни! – строго сказала она. – Опять ты читаешь в темноте!

Она потянулась над ним, овеяв теплом своего тела, и включила торшер. Он с благодарной улыбкой посмотрел на жену.

– Дорогой, ты порой бываешь такой глупый! Сидишь в темноте и портишь глаза, когда стоило лишь протянуть руку и щелкнуть выключателем!

Джоанна обошла вокруг и села в кресло напротив. – Не знаю, что бы ты без меня делал!

– Наверняка погиб бы, раздавленный бременем дурных привычек, дорогая, – усмехнулся он.

Он посмотрел на нее и снова улыбнулся доброй, насмешливой улыбкой.

– Ты помнишь, – сказала Джоанна, – как тебе однажды взбрела в голову мысль отказаться от предложения твоего дяди Генри и вместо этого заняться фермерством?

– Да, я помню, – ответил он.

– Теперь ты видишь, как я была права? – с превосходством и самодовольством посмотрела на него Джоанна. – Ты, наверное, в душе благодарен мне за то, что я не позволила тебе совершить эту большую глупость?

Родни посмотрел на нее, восхищаясь ее самоуверенностью и неведением, любуясь по-молодому гибкой ее фигурой, ее гладким, милым лицом, ее выпуклым, не тронутым морщинами глубоких раздумий лбом. Очаровательная, милая, впечатляющая…

«Все-таки Джоанна была мне очень хорошей женой!»– подумал он.

– Конечно, дорогая! Я очень рад этому, – ласково улыбнувшись, произнес он.

– Всех нас иногда осеняют сумасшедшие идеи! – произнесла она.

– Даже тебя! – спросил Родни.

– Он спросил это в шутку, но тут же осекся, заметив, как сердито нахмурилось ее лицо. По лицу Джоанны пробежала тень, словно порыв ветра сморщил гладкую поверхность пруда.

– Иногда у каждого из нас сдают нервы, – сказала Джоанна.

Родни удивился.

– Ты знаешь, я так завидую тебе, что ты посмотрела Ближний Восток собственными глазами, – сказал он, чтобы сменить тему разговора.

– Да, мне было очень интересно. Но жить в таком местечке, как Багдад, я бы не хотела, дорогой! – возразила Джоанна.

– Интересно, на что похожа пустыня? – задумчиво произнес Родни. – Я не видел пустыни ни разу в жизни. Наверное, это удивительное зрелище? Один песок до самого горизонта… Пустота, безмолвие и яркий свет ясного солнца… У нас в Англии такого не увидишь. Мне особенно нравится представлять себе солнечный свет в пустыне. Образ солнца в пустыне просто восхищает. Должно быть, при таком свете все становится ясным и отчетливым, не так ли? Мне хочется собственными глазами увидеть эту ясность…

– Я ненавижу пустыню! – резко оборвала его Джоанна. – Я ненавижу ее! Там одна лишь пустота и нет ни капли воды!

Она оглянулась вокруг лихорадочным, нервным взглядом. ««Словно перепуганное животное, которое ищет выход!»– подумал Родни.

Но тут же лоб Джоанны разгладился, она успокоилась..

– Эта обивка на кресле уже постарела и вся выцвела. Я обязательно закажу новую.

Родни непроизвольно поднял руку в протестующем жесте, но удержал себя.

В конце концов, почему бы нет? Обивка кресла действительно уже выцвела и из ярко-синей превратилась в бледно-голубую. А Лесли теперь уже никогда не сядет в это кресло. Лесли Аделина Шерстон навеки упокоена на церковном кладбище под тяжелой мраморной плитой. А адвокатская контора «Олдермак, Скудамор и Уитни» процветает. И фермер Ходдесдон пытается получить ссуду под вторую закладную.

Джоанна обошла гостиную, потрогала пальцем мебель, проверяя, нет ли где пыли, переставила книги в книжном шкафу, поправила безделушки на каминной полке. Да, подумала она, без нее тут некому было как следует распорядиться, и слуги, конечно же, совсем не убирали гостиную. Везде пыль, мусор, все разбросано…

– М-да, похоже, праздник окончился, – пробормотал себе под нос Родни.

– Что-что? – обернулась Джоанна. – Что ты сказал?

– Кто? Я? Ничего! – беззащитно посмотрел на нее Родии.

– Я же прекрасно слышала! – с раздражением сказала Джоанна. – Ты сказал, что праздник окончился! Ты, наверное, спишь на ходу. Тебе, наверное, приснилось, что у наших детей кончились каникулы им надо снова возвращаться в школу.

Джоанна строго посмотрела на него. Потом ее взгляд уперся в висевшую на стене литографию.

– Это еще что такое? Этого при мне не висело! – недовольно покачала она головой.

– Я купил эту картину в букинистической лавке Харли, – виноватым тоном, словно оправдываясь, произнес Родни.