Чтение онлайн

Мы стояли, он покуривал трубку, - я уже лет двадцать, как бросил эту пагубную привычку, - и разговаривали вроде бы ни о чем. А в голове крутилась только одна мысль. Сам факт нахождения моих бывших коллег на борту этого корабля, "Смольный" и "Перекоп" превращенные в военные транспорты, и набитые офицерами и солдатами, все говорило о том, что игры в войну с "условным противником" закончились, и вот-вот пойдет такая пьянка, что последнему огурцу явно не поздоровится. А пока мы рассматривали наш эскорт.

– Серьезный парниша, - кивнул в сторону хищного силуэта сторожевика Николай, - без него нам в Балтике было бы не совсем уютно. Эстов с прочими гордыми "шпротоедами" наши "партнеры" так накачали, что они просто на ушах стоят.

– Ну, эсты, это известные американские прилипалы, - я плотнее запахнул куртку.
– Но, в любом случае, знаешь, с этой командировкой, я вдруг почувствовал себя как когда-то в добрые старые времена моей работы в "конторе". Уж больно все быстро произошло, в стиле, типа, "пятнадцать минут на сборы".

Николай пожал плечами, - Да и я, еще вчера утром был не в курсе, ни сном ни духом, хотя ты сам знаешь нашу "богадельню", - "Достать луну с неба, к завтрему...", или "Закат солнца вручную...".

– Ну, дак ведь и доставали же, и закатывали.., - я вздохнул, - вот были времена.

– И небо было голубее, и солнце ярче, и девушки красивее, и мы моложе...
– Николай мотнул головой, - ну да, хватит пессимизма, - Васильевич, расскажи-ка лучше немного о себе? Ведь, считай, двадцать лет не виделись.

Я грустно усмехнулся, - И как будто вы меня перед встречей по своим базам не пробили?
– Я ведь, Коля, может и постарел, но отнюдь не поглупел. Знаешь ведь, что тружусь все двадцать лет корреспондентом в питерском отделении ИТАР-ТАСС. И в этом качестве повидал и Крым и Рим, и попову грушу, и даже его дочку... Сначала, при "Борьке-козле" совсем мерзко было, так что и жить не хотелось. Потом полегчало чуток. В декабре 1994 года чуть не ухлопали меня в Грозном во время "первой чеченской", потом в Югославии был в 1999 году, вместе с парнями Евкурова, на Слатину шел. В 2000 году - "вторая чеченская", потом Ирак, потом Цхинвал, в известном тебе августе. До сих пор душа болит как тогда мы облажались. Городок - до Тбилиси рукой подать, грызуны бегут быстрее своего визга, гарнизоны брошены, оружие горами на складах, все канавы забиты брошенной натовским армейским барахлом... Ну, что тебе рассказывать - ты и сам все видел - я подмигнул своему собеседнику, - у меня ведь тоже есть свои источники информации...

– И тут команда - СТОП!
– Айфоныч, видать, просто струсил.
– А Цхинвал? Этого выкидыша Мишико надо было не галстуком кормить, а на том самом галстуке повесить за "фаберже". Тем более что наш бывший коллега это пообещал, а он - сам знаешь, умеет держать обещания.

– Эх, ладно, кто видел - не забудет, а кто не видел - не поймет. Потом, после восьмого года командировочки были так, по мелочи, испытания техники, да учения... И вот теперь снова - Сирия.

– Сирия, Васильевич это серьезно...
– Коля оглянулся по сторонам, - Так сказать "не для печати", но где-то с месяц назад наши вдруг зашевелились по этому вопросу... А уж после визита Путина в Турцию все забегали как наскипидаренные ...

– Это когда Лавров руку, то ли сломал, то ли растянул?
– улыбнулся я, - помню, помню, как же...
– Та еще была история! Не прониклись, значит, турки словесным внушениям, воспоминания об Оттоманской славе в голову ударили?

– Как то так, Васильевич, но это секрет из грифа "Сов. Секретно, перед прочтением сжечь".
– Коля опять обернулся, - Но, в общем, ты прав.

– Имеющий уши да услышит, имеющий глаза да увидит, имеющий язык, да скажет...
– я тяжело вздохнул, - на дипломатическом фронте в последнее время по этому вопросу наше стойкое - "нет", начало переходить в простонародное - "на...", "в..." и "к....". И наш совместный поход к теплым берегам, только подтверждает этот вывод. Уже, считай, почти семьдесят лет не было такого, чтоб журналистов награждали боевыми орденами и медалями... Ты слышал, что вся группа ВГТРК, что работала в Сирии до нас, представлена к медали "За отвагу"?

Коля задумался, - Не только представлена, но и награждена...
– Я слышал только про эту журналистку, как ее, Анастасию Попову, но ты прав, Васильевич, это война.

– Поверь мне, в представлении оказалась вся группа, даже те, кто в кадр никогда не попадал.
– Я зябко передернул плечами, когда очередной порыв студеного ветра с Балтики пронесся по палубе, - Было бы это не наше дело, то при первой опасности их просто вывели бы оттуда, и не стали бы рисковать.

– А насчет войны ты прав, и для каждого это будет своя война. Для меня и ребят из "Звезды" - информационная, для вас, разведки, - интеллектуальная и военно-политическая. А возможно кому-то из коллег придется повоевать в самом изначальном смысле этого слова. Вон в тех контейнерах на палубе "Колхиды", к примеру, явно не подарки от Санта-Клауса везут. И в трюме тоже... По осадке видно, что корабль загружен до упора...

– Да, Васильевич, не потерял ты хватки, не потерял...
– покачал головой Николай, - Правильно говорят, что мастерство не пропьешь. Не ушел бы тогда от нас, сейчас бы тебе цены не было.

– Если бы сам не ушел - меня бы все равно "ушли". Да и какая тут хватка, Коля?
– отмахнулся я, - Все просто, как комбинация из трех пальцев. В воздухе пахнет грозой, и собаки воют, а у меня, у старого, остатки волос на голове дыбом встают.
– Эта Сирия сейчас, как Испания в тридцатых. После нее вся эта банда снова прямиком к нам в гости заявится. Чем больше мы там этих уродов намолотим, тем легче будет потом. Ты же знаешь, что в Сирию вся нечисть из Чечни, Таджикистана и прочих веселых мест сбежалась. Да и турецкую борзость обломать надо, Эрдоган и Гюль, они ведь, не просто так на Сирию зубы точат. У нас вот Союз хотят возродить, ну, или, Российскую империю - не суть важно. А у турок мечта об Оттоманской Порте спать не дает, у арабов-саудитов - о халифате времен Карла Великого. И для всех эта война как свет в окошке. И для нас она тоже многое значит. Победим на внешнем рубеже - и будет нам счастье, новоявленные Хоттабычи все полягут в сирийскую землю, и ни до Кавказа с Поволжьем, ни до Средней Азии не доберутся.

Впрочем, мы еще поговорим с тобой на эту тему...
– я подошел к борту и, облокотившись на поручни, стал смотреть на бегущую внизу воду, - Знаешь, Коля, если будет надо - вернусь в "контору"! Только ведь мы, журналисты, тоже нужны Родине, и у нас своя война...

– А вот тут ты прав, Васильич, - Николай облокотился на поручни рядом со мной, - не будет таких как ты, все заполонят либеральные шавки из "средств массовой дезинформации".
– Чистая отрава. Ты делай свое дело, мы будем делать свое. Я тут в ближайшее время тебя с одним человечком познакомлю, вам интересно будет, это я тебе гарантирую.
– Смежник он.
– Мы негодяев находим, а он их в лучший мир отправляет. Но только, чур, без имен и подробностей...

– Группа "А"?
– заинтересовался я.

– Нет, он из другого ведомства, - Коля замялся, - ну, ты понимаешь?

– "Летучий мыш"?
– Коля кивнул, и я по старой привычке присвистнул, - Серьезно!

– Ну ладно, Васильевич, свидимся!
– подполковник Ильин пожал мне руку, - а сейчас мне пора, извини - дела!

Он ушел, а я остался рассматривать волны, рассекаемые форштевнем нашего корабля, и размышлять о превратностях судьбы, которые совершенно неожиданно сводят и разводят людей.