Чтение онлайн

– Зачем, Евгений Иванович? Это я должна угощать...

– Вот когда я буду в гостях у вас дома - другое дело, - ответил Анегин.

– Так принято, - поддакнул ему Виктор.

К грушам, персикам, винограду, буженине, осетрине и крабам Анегин в довершение присоединил две бутылки - с коньяком и светло-золотистым вином.

– Годится?
– с улыбкой спросил Берестов.

– Господи, как в лучшем ресторане! Если бы я знала, надела бы платье, - показала Флора на свой брючный костюм.

– Вы прекрасны в любом наряде!
– прочувствованно произнес Евгений Иванович.
– Прошу!
– торжественно показал он на стол и, когда Баринова села, спросил: - Коньяк или вино?

– Нет, нет. Я вообще не пью. Но если уж... то, пожалуйста, вина... одну рюмочку... А почему вы стоите?
– спросила Флора, обращаясь к Берестову.

– Витюне нельзя, он за рулем, - ответил за него Анегин.

– Машина - как невеста, - сказал с улыбкой шофер.
– Нужно ухаживать. Отходить от нее надолго опасно - уведут...

И вышел.

Евгений Иванович произнес цветистый тост, в котором сравнил Флору с розой, морем, что плескалось за стеклянной стенкой, с вином, игравшем в бокале, и пожелал ей долгих счастливых лет.

Выпили. Анегин пил коньяк.

Вино было превосходное. Флора сразу же ощутила в себе какую-то легкость, воздушность, настроение было приподнято-праздничным, хотелось обнять весь мир.

– Я так вам благодарна, - призналась вдруг она.
– Честное слово! Только есть один вопрос...

– Хоть тысячу!
– с рыцарской готовностью откликнулся Евгений Иванович, радуясь тому, как быстро подействовала на Флору та щепотка порошка, которую он незаметно бросил в бокал вина.

– Разве можно быть одновременно цветком, морем и вином?

– Можно, - заверил ее Анегин.
– Вы же совмещаете в себе журналистку и...
– Он с загадочной улыбкой посмотрел на девушку.

– И что?
– спросила она, заинтригованная.

– Замнем для ясности, - так же загадочно ответил Анегин.
– Как вино?

– Изумительное!

Он с готовностью налил ей еще, не забыв наполнить коньяком и свою рюмку.

– Сегодня ваш день, и будем пить только за вас!
– Анегин галантно чокнулся.

Второй бокал произвел на Флору еще более сильное действие. Все вокруг заиграло яркими красками, реальность исчезла, растворилась, тело потеряло вес. Она будто парила над землей. Евгений Иванович был словно где-то очень далеко и в то же время близко. Флора теряла суть и смысл разговора, они остались в памяти фрагментами. Она помнила лишь, что они перешли на "ты". Анегин спросил:

– Значит, ты не только девчонка-цветок, девчонка-море, девчонка-журналистка, но и девчонка-милиционер?

– Да, - кивала Флора так, что подбородок ударялся в ключицу.
– И девчонка-милиционер. А откуда ты узнал?

– Ну как же, рыбак рыбака видит издалека, - подмигнул Анегин.
– Сам не раз ходил с повязкой дружинника...

На нее нашло бахвальство, это она тоже помнила.

– А я награждена значком "Отличник милиции"! И еще...

Последнее, что осталось в памяти, - Евгений Иванович доливает себе из бутылки последние капли коньяка и предлагает прокатиться по ковыльной степи.

– Хочу на простор! В степи!
– весело закричала Флора, вскочила и рухнула на руки Анегина.

Дальше - полный провал.

Она не знала, как очутилась в машине. Евгений Иванович усадил ее на заднее сиденье и сам пристроился рядом.

– Поехали, Витюня, проветримся, - сказал Анегии.

Берестов тронул "Волгу". Когда выехали из ворот, спросил, оглянувшись:

– Сморило?

– Слабачка оказалась... Давай в лиманы.

– Это можно.

Сгустились сумерки, Берестов включил фары. В окна врывался степной ветер.

– Флора, Флора!
– нежно говорил Анегин девушке.

Голова ее болталась на его груди. Анегин страстно обхватил ее за плечи.

– Дальше?
– спросил Виктор.

– Сворачивай, сворачивай, - прерывающимся хриплым голосом потребовал Анегин.

Виктор резко свернул с дороги.

– Милиционерочка моя, журналисточка...
– задыхался сзади Анегин. Сейчас мы сделаем все, что надо... Тебе будет хорошо...

По просьбе Анегина Берестов затормозил.

– Выключай свет, - снова приказал Анегин.
– И смотайся на время...

Виктор оглянулся. Распалившийся Анегин лихорадочными движениями расстегивал девушке кофточку.

– Слышь, Витюня!

– Евгений Иванович...

– Цыц!

– Опомнитесь, - более настойчиво произнес Виктор.
– Испортите все. Себя загубите и...

Видя, что слова не действуют, он выскочил из машины, рванул заднюю дверцу со стороны Анегина. Тот вывалился на землю. Шофер, взяв его под мышки, помог подняться.

Анегин оттолкнул его и, чертыхаясь, отошел в сторону, некоторое время стоял, тяжело дыша.

– У нас, кажется, нарзан остался, - сказал он угрюмо.

Берестов принес ему бутылку. Анегин крепкими зубами своротил пробку и вылил шипящую жидкость себе на голову.

Когда в бутылке не осталось ни капли, он зашвырнул ее подальше, потом решительным шагом вернулся к машине и сел рядом с шофером.

Анегин не произнес ни слова до самого дома отдыха, только все время держал голову на ветру, высунувшись в окно.

В "Зеленый берег" приехали, когда совсем стемнело. Машину подогнали к самым дверям коттеджа журналистки, отвели ее в дом и устроили на диване, прикрыв одеялом.