Чтение онлайн

— Вы не ответили на мой вопрос, мастер Альто!

Альто безучастно кивнул.

— Давай поговорим об этом завтра еще раз. Встретимся в тот же час.

Остаток дня Афра провела в скриптории, прерываясь только для ежечасных молитв: терции, сексты, дневной молитвы и вечерни. Ее задание состояло в том, чтобы скопировать наследную грамоту для монастыря Святой Сесилии, и, хотя девушка не писала много лет, она равномерно наносила островерхие буквы текста на пергамент. То и дело обе монахини придирались к ее работе. Но больше всего они заботились о том, чтобы скрыть от нее определенные книги и списки. От Афры, однако, не ускользнуло то, что книги были перевязаны ленточками, запечатаны и снабжены надписью PRIMA OCCULTATIO, а некоторые еще и надписью SECRETUM, что тоже указывало на что-то таинственное.

На следующий день Афра снова позировала художнику. Казалось, неуверенность прошедшего дня исчезла, по крайней мере девушка в прозрачном платье показалась художнику не такой стыдливой и даже несколько вызывающей, с той примесью изысканности, что вызывает у мужчин желание.

— Вы хотели дать мне сегодня ответ, согласны ли вы исполнить мою просьбу.

Альто усмехнулся и начал наносить краску. Уже несколько часов он измельчал различные ингредиенты, толок их, тер, смешивал, разводил столярным клеем и свежими утиными белками, пока не получилась розовая краска, которая показалась ему подходящей для того, чтобы нарисовать обнаженное тело Афры.

— И что означает ваша ухмылка, мастер Альто? — Афра держала голову высоко поднятой, а глазами неотрывно следила за работой мастера.

— Вы должны решить, будете ли вы служить Богу или людям, — многозначительно ответил Альто.

Недолго думая, Афра ответила:

— Я думаю, что скорее создана для служения людям. Здесь и в любом случае не останусь.

— А вы действительно еще не давали никаких обетов?

— Нет, я в этом уверена. Я оказалась здесь совершенно случайно и могу идти своей дорогой, когда захочу.

— Ну, тогда, — ответил мастер, не поднимая головы, — от меня это никак не зависит. Но пару дней вам придется подождать.

Охотнее всего Афра бросилась бы художнику на шею, но, поскольку ей нельзя было двигаться с места, она только испустила восторженный возглас. Потом она спросила:

— А куда вы, собственно, собираетесь, мастер Альто?

— Вниз по течению реки, — ответил тот. — Сначала в Ульм. А если не получу там заказ, то поеду дальше, в Нюрнберг. В Нюрнберге для художника всегда найдется работа.

— Я уже слышала об Ульме и Нюрнберге, — обрадовалась Афра, — это, должно быть, большие города, там живет около двух тысяч людей.

— Около двух тысяч? — засмеялся Альто. — Ульм и Нюрнберг относятся к одним из самых крупных городов Германии, и в каждом живет по меньшей мере двадцать тысяч человек!

— Двадцать тысяч? Разве так бывает, чтобы двадцать тысяч человек жили в одном месте?

— Увидишь! — засмеялся горбун и отложил кисть в сторону.

Афра соскочила со своего пьедестала и бросила взгляд на картину.

— Боже мой, — вырвалось у нее. — И это я?

Художник кивнул.

— Вам что, не нравится?

— Нет, нет! — заверила его девушка. — Только…

— Что?

— Сесилия слишком прекрасна. Она не имеет со мной ничего общего. — Афра восторженно скользнула взглядом по розовому телу Сесилии, едва прикрытому тонким платьем. Были видны ее полные груди, пупок, даже срам угадывался под прозрачной тканью.

— Я ничего не пририсовал и ничего не упустил. Это вы, Афра, или Сесилия — как пожелаете.

Пока Афра переодевалась в обычную одежду, она подумала о том, как будет выглядеть, если преклонит колени перед алтарем, а монахини будут смотреть на нее. Но потом она сказала себе, что недолго придется ей терпеть их взгляды.

— Еще один сеанс, — сказал Альто Брабантский, — а потом вы свободны. — Он вынул из кармана мешочек и дал Афре две монеты. — Это ваша плата за позирование, два гульдена, как я и обещал.

Афре было стыдно брать деньги. Два гульдена!

— Берите! Они ваши.

— Знаете, мастер Альто, — робко начала Афра, — у меня еще никогда не было столько денег. Прислуга работает за крышу над головой и еду, и, если получится, еще за доброе слово в придачу. Все мое состояние помещается в узелке, который я храню в спальне под кроватью. Но этот узелок для меня дороже всего на свете. Вы можете надо мной посмеяться, но это правда.

— Зачем же мне над вами смеяться? — возмущенно ответил горбун. — Деньги — приятная вещь, но не более того. Счастливым они делают крайне редко. Так что возьмите то, что вам полагается. И до завтра.

Афре удалось усовершенствовать свое умение писать быстрее, чем она думала. Этим девушка очень раздосадовала обеих монахинь, видевших, как хлеб уплывает у них из рук. Их отношение только придавало Афре уверенности в том, что ее решение покинуть монастырь как можно скорее совершенно правильно.

На следующий день Афра посвятила аббатису в свои планы. Та, вопреки ожиданиям, выказала понимание. Но стоило девушке упомянуть, что она хочет уйти вместе с Альто Брабантским, как у монахини на лбу — непонятно почему — вздулась темная поперечная вена и аббатиса яростно прошипела:

— Он художник, а все художники — бродяги и безбожники! Я запрещаю тебе уходить с этим горбуном! Он приведет тебя к разврату!

— Он неплохой человек, и нельзя его поносить только за то, что он посвятил себя искусству! — упрямо ответила Афра. — Вы сами говорили, что он одаренный, благословенный художник. А откуда же благословение его таланта, если не от Бога?

Все внутри аббатисы кипело от ярости, потому что какая-то пигалица осмелилась ей перечить. Не удостоив девушку взглядом и недовольно махнув рукой, как будто хотела избавиться от надоедливой мухи, монахиня велела Афре выйти из комнаты.