Чтение онлайн

— Если бы вы соблюдали секретность и ваша служба безопасности была на должной высоте, этого бы не случилось. Эвридика сошла с рельс, подслушав мой разговор с Птициным. который не должен был…

— Мистер Пархест, у нас это называется валить с больной головы на здоровую, — прервал визитера Циммерман. — Никто не заставлял вас говорить с Птициным клером, если рядом находилась ваша супруга и вы знали, что при ней следует держать язык за зубами. Кстати, зачем было брать ее с собой, коль скоро вы ей не доверяете? И как вы смеете обвинять нас в том, что мы не обеспечили вашу безопасность?! Взявшись изображать туриста, вы сами должны были подумать о том, как обезопасить себя от желающих проникнуть в ваши тайны!

Подчеркивая голосом слова «вы» и «ваша», Артур Борисович словно вкручивал винты в череп Пархеста, и тот понемногу начал сознавать, что позиция, занятая замдиректором питерского МЦИМа, может серьезно осложнить ему жизнь. Взглянув на ситуацию под циммермановским углом зрения, можно подумать, что он и впрямь кругом виноват. Если составленный соответствующим образом отчет о пребывании Пархеста в Питере будет отправлен дирекцией МЦИМа в офис Джона Джексона, скандала не миновать и, чем бы он ни завершился, карьере Уилларда придет конец. Консолидация не держит в своем штате сотрудников, которые «наступают на собственные шнурки».

— Давайте оставим взаимные упреки. Ваш шеф службы безопасности показал мне фотографии тех, кто, по его мнению, мог украсть мой ноутбук. Девица, ворвавшаяся в мой номер, была, безусловно, та самая Оторва. И если бы вы не позволили ей бежать из вашего заведения…

— И если бы она не встретилась с вашей супругой. — язвительно вставил Циммерман, — у вас не возникло бы никаких проблем. Уж если вы решили прекратить счеты и подумать о том, как исправить положение, то перестаньте ершиться и валять дурака. В вашем компьютере было что-то серьезное?

— Я сменил пароль после того, как узнал, что Эвридика залезала в него. Кроме того, чтобы расшифровать содержащиеся в нем сведения, понадобится некоторое время.

— Для специалиста это не составит особого труда.

— Откуда недоумки из Морского корпуса возьмут специалиста? — поморщился Пархест. — Информация, которую они могут получить из моего ноутбука, не содержит криминала. Во всяком случае, без сопоставления ее с другими сведениями, например, о работе вашего МЦИМа и прибытии «Голубого бриза». Поэтому первое, что вам надлежит сделать, — это разгрузить «Бриз», чтобы он мог покинуть здешнюю акваторию. Передайте мне диски, которые обещали подготовить к сегодняшнему утру, и можете приступать к разгрузке.

Кругленький низкорослый человечек за большим столом заерзал, погладил обрамленную пушистыми седыми волосами лысину ладонью и издал серию покашливаний.

— К сожалению, все оказалось не так просто. У руководства нашего центра не сложилось единого мнения о том, можем ли мы передать вам материалы по проекту «Gold pill» на ваших условиях. Сумма вознаграждения несоизмерима с произведенными нами затратами. К тому же вы обещали перевести ее на счет МЦИМа только после того, как ваши специалисты напишут о наших разработках положительное заключение. А поскольку такое заключение заставит Консолидацию раскошелиться…

— Иными словами, вы не верите, что Консолидация вам заплатит, и готовы разорвать с ней отношения? — удивился Пархест, отлично знавший, что питерский МЦИМ на восемьдесят процентов финансируется его хозяевами.

— Ни в коем случае. Мы высоко ценим сотрудничество с Консолидацией. И потому директор Берль вчера сам связался с мистером Джексоном, дабы уточнить некоторые детали этой сделки. Он придает ей такое значение, что намерен лично отправиться в штаб-квартиру Консолидации, чтобы заключить письменное соглашение с мистером Джексоном и передать ему материалы по проекту «Gold pill» из рук в руки.

— Забавно! — мистер Пархест внезапно ощутил скверную пустоту под ложечкой. Дирекция МЦИМа подставила его, чтобы получить возможность напрямую вести переговоры с Джексоном. Они выставили его пентюхом и теперь, что бы он ни сделал, ему не оправдаться. Прикинувшийся овечкой пархатый волчара воспользовался бегством Эвридики и налетом Оторвы, чтобы урыть его! Но зачем тогда было затевать этот разговор…

— Вы изумлены? Разве вам не звонил секретарь мистера Джексона? Ах да, ваш телефон разбила Оторва… — Артур Борисович с притворным сожалением поцокал языком. — Вам надо немедленно связаться со своим начальством, чтобы не возвращаться больше к вопросу о «Голубом бризе». Мы надеемся, он станет под разгрузку в ближайшее время.

— Для чего вы прислали за мной машину, если все решено за моей спиной? — сдавленным голосом проговорил Пархест, ожидавший совсем иного приема от руководства МЦИМа.

— Вам надлежит присутствовать при передаче груза нашим представителям и заполнить необходимые документы, скрепив их своей подписью. Но это так, формальность. Главное — мы должны точно знать, какую информацию получил Радов и его подельщики, завладев вашим ноутбуком. А также что именно может сообщить ему ваша жена.

— Далась вам моя жена и эти проклятые файлы! На что они здешним боевикам-недоумкам? — с горечью спросил Пархест, мысли которого унеслись далеко от затопленного города.

— Я понимаю, наши проблемы кажутся вам мелкими и не стоящими внимания, — смиренно произнес Артур Борисович, сплетая короткие толстые пальцы в замок. — Завтра-послезавтра вы уедете отсюда, а нам тут еще жить и жить. Так вот, мне бы очень хотелось убедиться, что жить мы будем не на бочке с порохом, в которую может превратиться информация о контрабандных поставках нам различных медицинских препаратов и оборудования. В Питере, понимаете ли, проживает несколько человек, которые спят и видят, как подносят к этой бочке запальный фитиль. И нам стало известно, что Радов связался с одним из таких выродков.

— Забавно, — повторил Пархест, с отвращением чувствуя, как падает с олимпийских высот в грязь местечковых интриг, из которой ему едва ли удастся выбраться незапятнанным. А все это из-за чистоплюйки-жены, слишком целомудренной и правильной для столь паскудного места, как мир, в котором ей выпало жить. Затянувшийся инфантилизм, наивность, граничащая с кретинизмом, при полном отсутствии страсти, пыла, фантазии и избытке мышиной хитрости и любопытства, о которых он, к несчастью, до последнего времени не подозревал…