Проклятый берег
Шрифт:
– Ты с другой стороны… – прошептал Альфонс и ухватился за борт яхты.
Я бесшумно прокрался к корме. Я всегда ношу с собой короткую, обтянутую кожей дубинку с залитым внутрь свинцом… Взобравшись на палубу, я вытащил ее…
Кругом стояла темнота. Я осторожно обогнул угол надстройки и выглянул. В паре шагов от меня стоял часовой – матрос, державший в руках винтовку с примкнутым штыком. Второй стоял у входа в каюту. С той стороны должен был появиться Альфонс. Второй матрос что-то негромко напевал.
Часовой с винтовкой беспокойно пошевелился, словно услышав какой-то шорох.
Гибкая, как у кошки, фигурка Альфонса появилась рядом с ним, и точно нацеленный удар в подбородок свалил часового с ног. Альфонс подхватил его, чтобы не было шума от падения тела…
У второго матроса не было даже времени сообразить, что же происходит, потому что я стукнул его по голове своей дубинкой. С тихим стоном он свалился на палубу.
Альфонс уже снимал винтовку с плеча нокаутированного часового.
– Свяжи их… А я погляжу, есть ли кто внутри… Он скользнул вниз…
Я быстро связал обоих матросов – благо, найти кусок троса на парусной яхте не проблема – и вошел в темную каюту.
Внезапно вспыхнувший свет на мгновенье ослепил меня.
– Руки вверх!
Красивая белокурая молодая женщина стояла передо мной, направив на меня пистолет.
Вы уже могли заметить из предыдущего, что я – человек немного консервативных взглядов, сторонник традиций и твердых нравственных принципов. Как таковой, я, имея дело с дамами, никогда еще не забывал старомодных джентльменских привычек. Уступив поэтому ее решительному, но не задевающему мою честь требованию, я поднял руки и низко склонил голову.
– Мое имя – Джон Фаулер, но друзья зовут меня Копытом.
– Что вам здесь надо?
– Хочу просить вас о великодушной помощи.
– А тем временем убираете часовых!
– Я чувствовал, что мои аргументы не дойдут до них. В наше время так редко встречаешь понимание у людей.
В этих словах я весь.
Женщина неуверенно посмотрела на меня. Я ясно видел, что мои слова произвели на нее глубокое впечатление. Говорю я и впрямь красиво. Я ведь упоминал в начале моих записок, что когда-то готовился стать певчим… К тому же… что ж, пусть это звучит нескромно, но можете мне поверить, я всегда был совсем недурен собою. Красивая внешность фигурирует даже в списке моих особых примет. Чтобы окончательно рассеять ее беспокойство, я чуть улыбнулся и мягким, успокаивающим тоном добавил:
– Вы можете чувствовать себя в полной безопасности – если понадобится, я защищу вас от кого угодно.
В этом весь я.
– Перестаньте валять дурака! Если хоть чуть-чуть опустите руки, я изрешечу вас!
В этом вся она.
Куда девались прежние, полные поэзии женщины, обожавшие рыцарское поведение, прятавшие засушенные цветы в своих молитвенниках и влюблявшиеся в похожих на меня таинственных незнакомцев?
– Отвечайте! Вы пришли один?
– Один.
Ложь – паршивая штука, но женщина, отвергнувшая поэзию, ни на что другое не может рассчитывать.
– Сделайте шаг в сторону… Перейдите на то место, где я сейчас стою, но не приближаясь больше, чем на два шага. Одно лишнее движение и…
– Вы меня изрешетите. Это я уже понял. А все же я вам скажу, что пришел сюда, потому что мой друг умирает, тяжело раненный, и мне нужны двести франков, чтобы привести к нему врача… Он лежит на барже…
Тихий шорох… женщина резко обернулась. Прыгнувший сзади Альфонс всего лишь схватил ее за запястье, но пистолет уже очутился на полу.
– Ни слова, иначе… – негромко проговорил мой друг и сжал пальцами горло женщины.
Я немедленно оттолкнул его в сторону.
– Такого обращения с дамой я не потерплю! Запомни это!
На мгновенье его светлые, блестящие глаза сузились. Этот человек не боялся никого на свете – меня в том числе. Женщина, тяжело дыша, стояла рядом, не смея пошевельнуться.
– Ну, ладно! – сказал Альфонс и рассмеялся. – Причуды наших друзей мы уважаем. – Он подошел к женщине и поклонился ей. – Разрешите представиться. Меня зовут Альфонс Ничейный, и я убедительнейше прошу вас не кричать, иначе мне придется убить вас.
Женщина ошеломленно переводила взгляд с него на меня.
– Я вижу, – продолжал Альфонс, – что вы смотрите на нас как на идиотов, что до некоторой степени свидетельствует о знании людей.
Он, улыбаясь, сел в кресло, стоявшее перед женщиной, и закурил.
Я уже упоминал, что в то время внешность у меня была хоть куда, но до Альфонса, пожалуй, и мне было далеко. Шелковая рубашка, голова на испанский манер повязана пестрым платком и вечная улыбка, открывавшая два ряда ослепительно белых зубов. Мускулы так и играли при каждом его бесшумном, пружинистом движении.
– Так вот… Мой друг уже объяснил, – начал он вежливым, непринужденным тоном. – Нам необходимы двести франков… Это все.
– И потом вы меня отпустите? Отпустим ли мы ее!
– Разумеется, – ответил я. – Если вы выполните нашу почтительную просьбу, мы удалимся, благословляя вас…
– Странные… вы… какие-то… – прошептала она. – Забираетесь на яхту, нападаете на матросов…
– Добавьте еще и кока, – вставил Альфонс – Он у вас какой-то ненормальный, прыгнул на меня сзади… Думаю, что в живых он останется…
– Вы убили его?
– Он перелетел через мою голову и сильно ударился. Но в живых останется, не беспокойтесь…
– Вламываетесь, хотите ограбить… и…
– И все-таки остаемся джентльменами, – помог я ей. Это ведь вполне соответствовало действительности.
– Пожалуйста… – Она вынула из ящика стола свою сумочку. – Я дам вам четыреста франков… Остальные, я прошу вас, оставьте мне…
– Что вы! Уверяю вас, нам нужны только двести. Этого хватит, чтобы помочь нашему другу.