Чтение онлайн

— Нет. Нет, вы и так уделили мне много времени.

— Я дал указание детективу Апане, чтобы он при необходимости помогал вам. Хотя в деле Фортескью технически мы на стороне обвинения, мы большие почитатели мистера Дэрроу и в известной мере сочувствуем его клиентам.

— Благодарю вас.

Мы снова пожали друг другу руки, и я вернулся к Чангу и Джардину, которые встали, когда я подошел к ним. Макинтош остался в своем кабинете.

— Меня не удивляет, что инспектор захотел поговорить с вами наедине, — мрачно проговорил Джардин.

— О?

— Среди полицейских есть группировки, в основном гавайские и португальские — сам я португалец, — которые подозреваются в передаче информации защите во время первого суда. И англоязычной японской газете «Хочи», которая сочувствовала ребятам Ала-Моана.

— Ясно.

Темные глаза скорбно смотрели из-под полей шляпы.

— Я разочарован, что инспектор мне не доверяет.

— Он высоко о вас отзывался, инспектор Джардин.

— Приятно слышать. Если вам понадобится помощь, Чанг знает, где меня найти.

Мы еще раз обменялись рукопожатиями, Джардин удалился за свой стол и занялся какой-то бумажной работой.

Чанг, державший путь на Панчбаул-хилл, домой, к жене и восьмерым детям, спустился вместе со мной, и мы вышли на Кинг-стрит, где нас приветствовал поцелуем нежный ветерок.

— Макинтош кажется неплохим человеком, — сказал я.

— Неплохой человек, — согласился Чанг.

Он нахлобучил свою панамскую шляпу. — Слабый детектив.

— Почему вы так говорите?

— Он арестовал ребят Ала-Моана по подозрению, а потом упрямо придерживался этой версии.

— Он говорит, что Ида ему солгал. Что у Иды вырвалось что-то вроде «я не нападал на белую женщину».

— Ида солгал, чтобы огородить себя от другого, незначительного происшествия, когда он с дружками зацепил своим бампером бампер другой машины. В ней ехали жена из местных и белый муж. Ида был в отделении полиции, когда сказал, что не нападал на белую женщину. К этому времени он вполне мог услышать о миссис Мэсси... в отделении новости так и сыплются.

— Ясно.

Чанг весело рассмеялся.

— Макинтош похож на плотника, который строит соломенный дом на песке — как только подует сильный ветер, произойдет катастрофа.

— Кто это сказал?

— Я, — ответил Чанг.

Он приподнял свою панамскую шляпу и пошел своей дорогой.

Вечером в воскресенье, накануне первого дня суда, мы с Изабеллой погрузились в «дюран» миссис Фортескью с опущенным верхом. Короткие волосы Изабеллы бились на ветру, пока мы объезжали скалистое основание «Алмазной Головы», петляли, поднимаясь вверх по склону мимо маяка, забрались наконец на скалу, остановились и вышли из машины, пересекли застывшую лаву, лежавшую вдоль дороги и встали, держась за руки и глядя вниз, на бившийся о коралловый риф прибой. Бронзовые рыбаки, голые по пояс, в длинных брюках и в башмаках — коралловые рифы очень острые — бродили в воде с ручными сетями и трезубцами, время от времени вытаскивая мерцающий, пытающийся вырваться улов — серебристых, красных, синих рыб, иногда одноцветных, иногда полосатых, а еще угрей. Пока мы наблюдали за этим туземным ритуальным танцем на фоне аметистовой глади океана и белых барашков пены, заходящее солнце начало окрашивать волны в розовый цвет, пока совсем не опустилось за горизонт и пурпурная ночь не упала на воду, как огромная тень. Резко засияла серебряная луна, звезды были огромными, но тьма устрашала, и Изабелла крепко схватила меня за руку, радуясь, что она не одна. И внезапно внизу расцвели оранжевые цветы света и стали метаться, как огненные мухи. Теперь внизу ловили рыбу при свете факелов.

Вернувшись в синий автомобиль, слегка опьяненные очарованием темной ночи, мы начали спуск по другой стороне горы, проезжая мимо дорогих домов и усадеб. Спускаясь, можно было увидеть плавательные бассейны, вырезанные в лаве или в коралловой скале и расположенные выше уровня моря, в них была вода, и содержались они в чистоте. На Кахала-роуд мелкий кустарник сменился экзотической зеленью и кокосовыми пальмами, и мы ехали мимо еще более роскошных домов, пока не добрались до входа в гольф-клуб «Ваиалае», который относился к «Ройял Гавайен» и был открыт для постояльцев этого отеля.

В это время суток играть в гольф было неинтересно, поэтому мы поставили машину и пошли в здание клуба, скрытое пальмами и тропическим кустарником, где нам подали итальянский ужин, сервированный на особой веранде на берегу океана. В этот вечер Изабелла надела белый в синий горох пляжный костюм, а благодаря изящной шляпке вы ни за что не догадались бы, что ее блузка — это верхняя часть белого купальника. Я тоже надел плавки под полотняные брюки, вторым предметом моей одежды была рубашка поскромнее, поскольку в данном заведении на шелковые рубахи крикливых расцветок был наложен строжайший запрет, но и она вызвала несколько взглядов даже у этого случайного туристского сброда. На этот раз я надел темно-синюю с белыми и красными цветами. Может, с моей легкой руки тенденция и поменяется.

После ужина мы уселись в шезлонги тут же на веранде и в свете японских фонариков лениво потягивали фруктовый пунш, вкус которого значительного улучшился путем добавления в него рома из моей фляжки. Поставщиком у меня был коридорный-японец в «Ройял Гавайен», которому я недвусмысленно намекнул, что местное пойло мне не подходит и пусть пеняет на себя, если вернется без «Бакарди».

Изабелла сказала:

— Мы совсем не говорим о деле.

Мы и не говорили, разве что совсем чуть-чуть, моя роль адвоката дьявола выводила ее из себя. Мы проводили вместе вечера и ночи, потом, на рассвете, она бежала к себе в комнату напротив, а через несколько часов я встречал ее внизу за завтраком. Она взяла напрокат маленький «форд»-купе и каждый день ездила в Перл-Харбор, чтобы весь день побыть с Талией и всей честной компанией — у Олдсов и — или — на «Элтоне».

Но вечера отдавались ужину, танцам и прогулкам по белому песку под аккомпанемент шелеста пальмовых листьев и треньканья уку-леле. А потом мы уединялись в моей комнате и забывали обо всем на кровати, обдуваемые ветерком с балкона. Это был медовый месяц, который я никогда бы не позволил себе с женщиной, которая в настоящей жизни никогда меня не получит.

По счастью, это была не настоящая жизнь, это был район Вайкики.

— Что ты хочешь знать о деле? — спросил я, зная, что возможный разговор может стоить мне супружеских прав на вечер.

— Как, по-твоему, пойдет процесс?

— Ну... против К. Д. жюри из присяжных разных рас. Возможно, это было неизбежно, учитывая национальный состав населения. Ему не дали сделать так, как он хотел.

— Они не хотели убивать этого мерзавца.

— Они хотели его похитить. А когда копы включили сирену, миссис Фортескью не остановилась. Полицейским пришлось сделать два выстрела по ее машине, прежде чем она остановилась.

Ее мордашка в форме сердечка была похожа на хрупкую маску, красивую и безжизненную, как личико фарфоровой куклы.