Чтение онлайн

— Вы, моряки, знаете, как повеселиться, — сказал я.

— Многие из нас не знают, что их ждет.

— Вы один из самых старых тут, Поп... а вам нет еще и тридцати. Каким образом они, к дьяволу, могут не знать, что их ждет?

Олдс пожал плечами.

— Каждый субботний вечер «Ала-Ваи» превращается в чертово братание классов, Нат. Вы должны кое-что понять насчет субординации... здесь вы каждый день рискуете своей жизнью, в этих душных и тесных металлических гробах. В любой момент вы можете опуститься на дно — внезапно и без всякой надежды на спасение. Такие тяжелые испытания заставляют людей быть терпимыми друг к другу, возникает дружба, которая крепче семейных уз. — Он покачал головой. — Это трудно объяснить гражданскому.

— Так же трудно, как объяснить, почему Джоунс и Лорд помогли миссис Фортескью я Томми похитить Джо Кахахаваи?

Олдс посмотрел на меня, словно не совсем понимая, на чьей я стороне. Я, естественно, тоже не понимал.

— Ну да, — сказал он.

— А Брэдфорд здесь?

— Вон он, там. — Олдс кивнул в сторону площадки для танцев. — С блондиночкой. Это жена Реда Ригби.

Темноволосый, стройный, приятной наружности лейтенант Джимми Брэдфорд отплясывал чарлстон с симпатичной блондинкой. Он улыбался ей, она улыбалась ему в ответ.

— Ваши парни когда-нибудь танцуют со своими женами?

Олдс ухмыльнулся.

— Разве что в годовщину свадьбы.

— Поэтому в ту ночь Томми и не заметил до часу ночи, что его жены не было, а тут вечеринка начала заканчиваться и пора было идти домой?

Гримаса разочарования исказила его приветливое лицо.

— Это нечестно, Нат.

— Я только пытаюсь разобраться. Талия и Томми пришли на еженедельную вечеринку морских военных. Талия утверждает, что ушла в одиннадцать тридцать, и только через полтора часа Томми заметил, что его спутницы жизни нет рядом.

— Он заметил гораздо раньше.

— Когда он заметил?

Олдс пожал плечами, в глаза мне он не смотрел.

— После той заварушки.

— Какой заварушки?

Хихикнув, встряла Дорис:

— Когда Талия распустила...

— Помалкивай, — метнув сердитый взгляд, бросил ей Олдс.

Но я не отступил.

— Что вы хотите этим сказать, Дорис? О чем вы говорите?

Но она, скривившись от обиды, отрицательно покачала головой и хлебнула разбавленной спиртным кока-колы.

— Поп, — спокойно сказал я, — если вы не захотите помочь мне, я не смогу помочь Томми.

Он вздохнул и пожал плечами.

— Талия просто с кем-то повздорила и в сердцах убежала. После этого никто из тех, кого я знаю, ее не видел... это было в одиннадцать тридцать, может быть в одиннадцать тридцать пять.

— С кем она повздорила?

— С лейтенантом Стокдейлом. Реем Стокдейлом.

— Он здесь? Я бы очень хотел поговорить с этим парнем.

Олдс покачал головой.

— Нет, не думаю. По крайней мере, я его не видел.

Я посмотрел на Дорис, она отвела взгляд. Резинку она теперь жевала вяло.

— Но многие ребята здесь,— оживленно проговорил Олдс, — и если я поручусь за вас, они с удовольствием поговорят с вами.

— Тогда почему бы нам не пойти к ним?

— Конечно. Дорис, позаботься о мисс Белл, хорошо?

Я обратился к Изабелле:

— Пока меня нет, не вздумай влюбиться в какого-нибудь матроса, малышка.

Она сжала свой миленький ротик в насмешливой улыбке. И закурила новую сигарету.

— Приводя девушку в такое место, большой мальчик, ты испытываешь свою судьбу.

Я поднял бровь.

— А ты испытываешь свою судьбу, уже просто придя в такое заведение.

Я послал ей воздушный поцелуй, она ответила тем же. И не успели мы отойти, как к кабинке не спеша подошли два офицера в белой цивильной одежде, и через мгновение жена Олдса и моя подружка уже танцевали, стараясь не потерять при этом своей чести.

— Тут времени даром не теряют, — прокомментировал я.

— Здесь дружеская обстановка, — заявил Олдс.

И в подтверждение этого на протяжении следующего часа он представил меня не меньше полудюжине дружески настроенных братьев-офицеров Томми Мэсси, которые все хорошо отзывались о Талии. Куря сигареты и сигары, попивая контрабандное спиртное, обнимая хихикающих женщин, которые были, а может, и не были их женами, облокотясь на стойку бара или устроившись в кабинках, или просто прислонясь к стене, они были рады помочь человеку Кларенса Дэрроу. Фразы повторялись, и, исходя из обстоятельств, я не делал никаких записей. И только позже, тем же вечером, вспоминая эти разговоры, я обнаружил, что молодые подводники в белой гражданской одежде слились в одну, неразличимую массу, которая наперебой хвалила Талию — «хорошая девчонка», «милая девушка», «тихая, но приятная женщина» — и сыпали ругательствами в адрес насильников — "всех этих ниггеров надо пристрелить".

Наконец я сказал Олдсу, что получил всю необходимую информацию, и отослал свою дуэнью в кабинку. Я сказал ему, что мне надо облегчиться. Я, правда, не сказал ему, что за мгновение до этого увидел, как Джимми Брэдфорд, проскользнул в мужской туалет.

Вскоре я пристроился у соседнего писсуара и, пока мы журчали, сказал:

— Не забудь застегнуться, когда закончишь.

Он глянул на меня смущенно, но с раздражением.

— Что?

— Разве у тебя не из-за этого возникли неприятности с копами? Это ведь ты бродил по улице с расстегнутой ширинкой в ту ночь, когда напали на Талию Мэсси.

Его смущение сменилось глумливой ухмылкой.

— А кто вы, к дьяволу, такой, мистер?

— Нат Геллер. Я следователь Кларенса Дэрроу. Я бы предложил обменяться рукопожатием, но...

Он закончил раньше, и я присоединился к нему у раковины, дожидаясь своей очереди вымыть руки.

Он смотрел на меня в тусклое зеркало. Его лицо могло показаться невыразительным, если бы не резкий взгляд голубых глаз... и он казался не таким пьяным, как его братья-офицеры.

— Что вам нужно?

Тоже глядя в зеркало, я пожал плечами и чуть улыбнулся.