Шрифт:
От автора
В России трудно найти человека, не слышавшего, чем известен Ростов-на-Дону. У города Аксая (минут сорок езды на автобусе от Ростова-папы) другая слава – не криминальная, а мистическая. Вот только знают об этом лишь историки, краеведы, археологи, эзотерики… и кладоискатели, разумеется.
У Аксая много тайн и загадок, но сейчас я хотел бы поговорить только о подземных ходах.
Неизвестно, кто их прокопал и зачем. Если верить легендам, они тянутся на десятки километров. Иногда при земляных работах на них натыкаются строители и тогда вызывают археологов. Археологи обследуют пять – десять метров подземелья (дальше идти или ползти не решаются: потолок в жутком состоянии, того и гляди все обрушится), и строители засыпают лаз. А то – не дай бог! – туда проникнут обыватели, из любопытства или в поисках сокровищ…
По мнению серьезных историков, ходы выкопали донские казаки. Дескать, казаки, люди воинственные, сделали это на случай осады неприятелем Аксайской крепости. Ну, чтобы в любой момент иметь возможность незаметно покинуть крепость – сходить, например, за провизией или устроить вылазку в тыл осаждавшим…
Длину подземелий при этом занижают. В самом деле, прокопать триста – четыреста метров – непростое дело, учитывая технические возможности XVI—XVII веков, но вполне реальное. А вот если допустить возможность существования подземных тоннелей в несколько десятков километров, то это не меньшее чудо, чем возведение египтянами пирамид.
Менее ортодоксальные историки и краеведы считают, будто подземные ходы существовали еще до казаков и появления первых поселений в том месте, где со временем раскинулся город Аксай. В качестве доказательства они ссылаются на документы XVII века. Так, в письмах атаманов иногда встречаются рассказы о том, как казаки, выкапывая колодцы, натыкались на чужие подземные ходы, столь широкие и высокие, что там могла проехать повозка. И тоннели эти были старые: мощенный камнем пол покрывал толстый слой пыли…
Несмотря на многолетние изыскания, и ныне протяженность, направление и происхождение «подземного Аксая» – тайна за семью печатями.
Те, кто, вероятно, знал о ходах больше других, погибли в начале 20-х годов: одни умерли голодной смертью, другие были расстреляны красноармейцами или сгинули в лагерях – я имею в виду монахов-отшельников, несколько веков живших в подземном монастыре на Кобякином городище (холм близ Мухиной балки)…
Это, между прочим, тоже увлекательная местная легенда. Казаки – еще во времена петровских походов на Азов – заметили, что некоторые местные жители время от времени носят в Кобякино городище корзины с едой. Долго не могли узнать, кого они там кормят. Любые попытки выследить гонца заканчивались неудачей – те кружили, потом словно исчезали, а когда возвращались в станицу, корзины были пусты. В конце концов кто-то проболтался, будто в районе Кобякина городища есть лаз, ведущий в подземный монастырь, где уже много веков живут святые люди – отшельники. Монахи ушли из мира, когда при Владимире Красное Солнышко Русь крестилась, и сторонники более ранних форм христианской религии испытали гонения. Лаз надежно укрыт. Надо точно знать, где он находится, чтобы проникнуть внутрь.
Кроме того, на вершине Кобякина холма находится (варианты легенды: закопан, стоит в подземном храме…) каменный крест, обладающий сверхъестественной силой, – он оберегает монастырь.
Есть предание о том, что, когда татаро-монгольские орды захватывали земли, ныне относящиеся к Аксайскому району Ростовской области, они боялись даже приближаться к Кобякину городищу. Самые храбрые воины испытывали неописуемый страх, лошади становились на дыбы и сбрасывали всадников, а по ночам вершина холма источала голубоватое сияние…
Само существование подземного монастыря – это не миф. Он был.
В середине 20-х годов ХХ века экспедиция профессора Миллера проводила раскопки акрополя на вершине холма. Случайно был найден вход в подземелье: рабочие увидели, как из щели выползла змея. По кладоискательским поверьям эта примета означает «к находке клада». Обуянные не жаждой познания, а жаждой наживы, рабочие разгребли двухметровый завал и проникли в огромное помещение. Золота, бриллиантов или чего-нибудь мало-мальски ценного не обнаружили. Разочарованные донельзя рабочие вышли из подземелья с пустыми руками и сообщили о находке профессору Миллеру.
Ученого храм, разумеется, заинтересовал. По характерным каменным светильникам он установил, что монахи, жившие под землей, исповедовали некий особый вариант христианства. На восточной стене был алтарь – ниша с истлевшим деревянным шкафчиком и фрагментами ритуальных сосудов. По полу, от алтаря к противоположной стене, пролегла цепочка, выложенная из медных нательных крестов. Когда проверили направление цепочки по компасу, выяснилось, что она тянется с востока на запад…
Миллер успел изучить кельи, примыкающие к храму. Даже обнаружил несколько лазов, ведущих куда-то дальше, под землю… А потом Москва вдруг сменила руководство экспедиции. Был назначен другой начальник, и изучение монастыря прекратилось.
Много лет в подземный храм приходили местные подростки – покурить, выпить вина. А потом в 30-х годах кого-то засыпало во время обвала, и власти распорядились взорвать храм…
К чему я все это рассказываю? Я решил написать этот роман, когда услышал предположение: а вдруг подземные ходы Аксая, ставшие легендарными, – это на самом деле коммуникации монастыря, выкопанные монахами-отшельниками? Чем они вообще занимались под землей на протяжении многих веков? Только ли Богу молились, являясь хранителями корней нынешнего христианства? Или, возможно, у них была и другая, тайная, миссия?
P. S. Хочу предупредить читателей, что сюжет романа основан на версии, в академических кругах хождения не имеющей. Не пытайтесь пользоваться этой книгой как руководством к действию – пожалейте свое время. И хоть в тексте упоминаются реальные географические названия (городов, поселков, станиц), все описанные события, а также названия организаций, улиц и фамилии персонажей являются вымыслом.
День первый
(с трех утра до полуночи)
Со стороны они очень походили на Винни-Пуха и Пятачка.
Один был толстый и высокий, в джинсах, сандалиях на босу ногу и старой черной майке с длинными рукавами. Он нес на плече потрепанную дорожную сумку.
Другой – щуплый, на голову ниже, в синей шведке, черных брюках и обшарпанных туфлях – много суетился и все время поправлял мизинцем очки, сползающие с потного носика…
Они шли по проселочной дороге, освещенные только лунным светом, родной поселок остался далеко позади, а Пятачок все никак не мог совладать с острым приступом словесного поноса: