Проклятие Принца

— Рессар, я не вмешивался, пока было возможным. Но ты подаёшь принцу дурной пример! Что это за споры на большее количество фавориток в сезоне? Что за пари, кто быстрее соблазнит первую дочь посла Фейри? Прекратите этот разврат в стенах моего Дворца не-мед-лен-но!

— Дядя Лукас, вы лучше всех осведомлены, что именно ваш сын, наследный принц, провоцирует меня на подобные деяния. Чтоб я подавал пример? Да никогда! Клянусь покровителем Гоблинов!

Рессар полулежал на диване обитом атласом и не скрывал своего несерьезного отношения к разговору.

— Изворотливый наглый мальчишка, — проворчал Лукас, действующий Король земли Чародеев. — Ты же знаешь о моих планах в отношении Миркота?

— О них знаю не только я, дорогой дядя Лукас. Или вы думаете, что мой друг, наследный принц, просто так зарабатывает себе репутацию развратника и сластолюбца?

— Вы оба несносные волокиты! — фыркнул Король. — Оттого, дорогой воспитанник, если ты еще жаждешь отсрочить возвращение в родное Королевство, изволь повиноваться моему Указу.

Рессар скривился, чувствуя как топор инквизитора навис над его шеей:

— Указ?

— Именно. Собственными устами зачитаю тебе его и запрещу выносить наш разговор за стены этой залы!

Рессар тяжело вздохнул и покорно склонил голову, заранее зная, что отвертеться от исполнения Указа не посмеет.

— Итак, указ: наследному принцу земель Гоблинов, мастеру Рессару, воспитаннику Дворца Чародеев и крестнику Короля Чародеев, повелеваю — принять в качестве фаворитки одну-единственную леди, держать её при себе в своем доме не менее трёх лет. Менять фаворитку в течение этого срока запрещаю, как и выселять её из своего дома.

Король Лукас закончил, повернулся к Рессару и поинтересовался:

— Ну как?

— Зачем?

Рессар терпеть не мог женщин в своем доме. Категорически! Даже слуги — все были исключительно мужского пола.

— Затем, мальчик, что сыну моему, повесе, надобно дать другой урок — верности, почтения и любви.

Рессар скривился:

— Любви, дядя, не обещаю. Какая любовь к фаворитке? Терпения бы хватило на три года.

— Хорошо-хорошо, пусть то будет уроком почтения и терпения, — легко согласился Король Лукас.

— Внесите это уточнение в Указ, — не преминул воспользоваться этим Рессар.

— Непременно, мой дорогой воспитанник. А теперь я тебя отпускаю. И срок даю в три дня.

Рессар застыл в дверях залы и обернулся:

— Вы шутите? Мне понадобится весь сезон, чтобы подобрать себе фаворитку, которая не выбесит за неделю! В конце концов, мне её терпеть три года вашей милостью!

— Рессар, мой мальчик, я верю в тебя. Посему три дня!

— Невозможная! Я сотру её с лица земли! Ненавижу это пятно на нашем светлом доме. Как ты мог?

— Дорогая, мы снова будем трясти моим одним-единственным грешком за всю нашу совместную жизнь? — попытался утихомирить разъярившуюся супругу Бартеко.

— Единственным? — прошипела Матильда, а потом повысила голос и повторила: — Единственным?! Этот грешок уже пятнадцать лет висит на моей шее! Она сосёт из меня жизнь.

— Не привирай, — устало протянул единожды неверный супруг.

— Она сосёт из меня здоровье и красоту! Посмотри, что стало со мной за какие-то пятнадцать лет? — не унималась Матильда.

— Просто ты постарела, дорогая, в том нет вины Вильды…

— Что, паразит? Ты мне говоришь о старости?! Мне — кто никогда не покидает весеннего рассвета? Ирод! Сгинуть бы тебе, как и твоей греховной пиявке!

— Помолчи, — в ужасе прервал её Бартеко. — Помолчи, ладно? Не накликай беду, весна моя. Я придумаю, как уладить недоразумение…

— Недоразумение! Нашел себе оправдание, старый кобель. Нет, я уже решила эту проблему.

— Ты же не собираешься… или собираешься?

— Что ты блеешь, ирод? Что я, по-твоему, собираюсь?

— Искупаться в крови девственницы? — с ужасом закончил побелевший супруг.

Матильда прикусила губу.

— Была бы она девственницей — всенепременно искупалась. А пока выставлю её на межкоролевском аукционе. Глядишь и отобьются золотом мои пятнадцать лет страданий.

— Матильда, ты не можешь!

— Заткнись, грязный похотливец. Не тебе указывать, что мне делать и как поступать. Пошел вон. Готовь девку, пусть отскоблится, да лохмы свои расчешет.

Бартеко понуро вышел из светлицы и побрёл к дальней башне над уступом, судьба его дочери-феи была решена. Он вряд ли посмеет перечить колдунье в шестнадцатом поколении, та уже проявила невиданную для колдунов щедрость, вырастив приживалку под своим кровом до полнолетия. Теперь настал черед Вильды самой проложить себе дорогу в жизнь.

Бартеко сдернул кулон с шеи и зажал в кулаке — последний подарок от матери его дочери.

— Сюда, господин Видьер, здесь собраны девы со всех уголков мира.

Распорядитель межкоролевского аукциона выделил Видьеру личного служащего, который расшаркивался перед ним и рассказывал все нужные и не очень подробности о лотах. Они проходили между рядами рабов разного пола и вида, все были обнажены и стояли в полный рост, чтобы покупатели могли рассмотреть товар с разных углов.

— Чернявочка, как вам? Не угодна?

Похоже он заметил, как блеснули глаза господина, стоило тому пройтись взглядом по стану молоденькой чернокожей девушки. Но страх, даже ужас в глазах той погасил блеск глаз Видьера.

— Мне что-нибудь стандартное и незаезженное… Ничего экзотического. Не сегодня.

— Как скажете, господин. У нас есть несколько полукровок, не желаете?..

Хитрец похоже унюхал любовь Видьера к экзотике. Полукровки интересное решение, когда внешностью они сочетают вполне классические черты, но тонкими намёками, неуловимыми движениями источают опасную и такую искусительную диковинность!